Галерея мировых шедевров

"Боярыня Морозова". Значение картины.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 13:07:03 GMT

Ничего подобного «Боярыне Морозовой» по глубине проникновения в характер русского народа не было создано в отечественной исторической живописи. До Сурикова и после него у нас было немало прекрасных художников. В некоторых областях творчества они были, несомненно, сильнее и все-таки не могли с ним сравниться. Дело в том, что творчество исторического живописца есть нечто особенное. Кроме обычных способностей и знаний, художник, создавая полотна на темы истории своего народа, должен обладать редким качеством — умением проникать в дух прошлой жизни. Костюмы, виды города и прочие внешние черты можно почерпнуть в музеях и книгах, облик героев увидеть в жизни, но из этого еще не сделать историческую картину. Нужно уметь почувствовать, внутренне ощутить течение давно ушедшей жизни.

Василий Иванович Суриков. "Боярыня Морозова".
1884-1887 годы. Холст, масло. 304 x 587,5 см. Государственная Третьяковская галерея.

Суть исторической картины — угадывание»,— говорил Суриков.

Разбирая споры и толки об этом полотне (оно было главным событием пятнадцатой передвижной выставки), Н. П. Кончаловская, внучка Сурикова, приводит среди прочих отзыв В. М. Гаршина: «Картина Сурикова удивительно ярко представляет эту замечательную женщину. Всякий, кто знает ее печальную историю, я уверен в том, навсегда будет покорен художником и не будет в состоянии представить себе Федосью Прокопьевну иначе, как она изображена на его картине».[Цит. по кн.: Кончаловская Наталья. Дар бесценный. М., 1965. С. 151.] Современникам трудно быть беспристрастными, и предсказания их сбываются не часто. Но Гаршин оказался хорошим пророком. За те сто без малого лет, которые отделяют нас от пятнадцатой выставки передвижников, суриковская Морозова стала «вечным спутником» всякого русского человека. «Иначе» действительно не представить себе эту женщину XVII в., готовую на муки и смерть ради дела, в правоте которого она убеждена. Но почему именно суриковская Морозова стала иконографическим каноном и историческим типом?

Прежде всего потому, что художник был верен исторической правде. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить композицию картины Сурикова с одной из сцен Пространной редакции Повести о боярыне Морозовой, которая публикуется и исследуется А. И. Мазуниным в настоящей книге.[Повесть о боярыне Морозовой / Подг. текстов и исследование А. И. Мазунина. Л., «Наука», 1979.] То, что мы видим на картине, произошло 17 или 18 ноября 1671 г. (7180-го по старинному счету «от сотворения мира»). Боярыня уже три дня сидела под стражей «в людских хоромах в подклете» своего московского дома. Теперь ей «возложили чепь на выю», посадили на дровни и повезли в заточение. Когда сани поравнялись с Чудовым монастырем, Морозова подняла правую руку и, «ясно изъобразивши сложение перст (старообрядческое двуперстие. — А. П.), высоце вознося, крестом ся часто ограждше, чепию же такожде часто звяцаше». Именно эту сцену Повести выбрал живописец. Одну деталь он изменил: железное «огорлие», ошейник, надетый на боярыню, цепью прикреплялся к «стулу» — тяжелому обрубку дерева, которого нет на картине. Морозова была не только «железы тяжкими обложена», но и «неудобством стула томима», и этот чурбан лежал подле нее на дровнях. Люди XIX в. знали кандалы иного устройства (их подробно описал в «Мертвом доме» Достоевский). Художник, видимо, здесь решил не отступать от обыкновений своего времени: холст — не книга, к нему не приложишь реальный комментарий.

Способность органически соединять, казалось бы, противоречивые изобразительные качества значительна в творчестве художника, она принцип, основа в его работе, и потому необходимо сказать о ней подробнее.

Горькое унижение Морозовой Суриков превратил в ее героическую славу, а трагический эпизод русской истории преобразил в яркое праздничное действо, тем самым прославив прекрасные качества своего народа. Такие преображения характерны для лучших произведений мирового искусства и, в частности, для древнерусской живописи.

Чудесная способность ощущать прошлую жизнь, волшебное умение проникать в самую ее сердцевину в сочетании с удивительным живописным талантом, жаждой творить, вживаться в сущность каждого героя и понимать, как он поведет себя в том или ином жизненном положении, точное распределение «ролей» массы, чтобы в итоге она составила образ народа,— все это и еще многое другое привело Василия Ивановича Сурикова к блистательному результату: «Боярыней Морозовой» он явил настоящий шедевр русской исторической живописи, свершив творческий подвиг.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Другие образы в толпе.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 13:05:48 GMT


Княгиня Урусова. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Княгиня Урусова. Фрагмент исторического полотна "Боярыня Морозова". 1884-1887 годы. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Справа от боярыни идет ее родная сестра княгиня Урусова в белом вышитом платке, ниспадающем из-под шапочки.

В это время она уже решилась на такой же поступок (Урусова погибла вскоре после Морозовой), но художник намеренно не выделяет этот момент, а Урусову изображает в профиль и не слишком разрабатывает ее образ, тогда как гораздо менее значительные персонажи даны в фас с отчетливой характеристикой их эмоционального состояния.

Для Сурикова основным было выделить Морозову как главную героиню полотна, представив ее самой сильной личностью в картине.

Так искал натуру Суриков, стараясь уже при писании этюда приблизить свою модель к воображаемому персонажу.

Девушку в толпе, это я со Сперанской писал - она тогда в монашки готовилась. А те, что кланяются, - все старообрядочки с Преображенского.


Боярышня. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Боярышня в синей шубке.. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Боярышня со скрещенными на груди руками. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Боярышня в фиолетовой душегрее. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Нищенка. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".

В восемьдесят седьмом я „Морозову" выставил. (В восемьдесят седьмом я "Морозову" выставил. - "Боярыня Морозова" экспонировалась на XV Передвижной выставке 1887 г. одновременно с картиной В.Д. Поленова "Христос и грешница".) Помню, на выставке был. Мне говорят: „Стасов Вас ищет".

И бросился это он меня обнимать при всей публике... Прямо скандал. „Что Вы, говорит, со мной сделали?". Плачет ведь - со слезами на глазах. А я ему говорю: „Да что Вы меня-то... (уж не знаю, что делать, неловко) - вот ведь здесь "Грешница" Поленова"…

Мысли художника как будто просты и понятны. Но когда он писал с натуры снег, сани или тарелку для сбора подаяния, он, безусловно, думал не только о красоте этих вещей, а обязательно о значении их в картине, чем они помогут в выражении народной драмы. Думая о красоте, помнил и трагедию, а думая о трагедии, помнил о красоте. В этом сочетании кроется глубокая черта творческого метода Сурикова. Именно она помогла художнику выразить полноту жизни.


Голова смеющегося священника. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Голова смеющегося священника. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".	Фигура смеющегося священника. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова"	Священник. Фрагмент исторического полотна "Боярыня Морозова". 1884-1887 годы. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Из воспоминаний Василия Ивановича Сурикова:

А священника у меня в толпе помните? Это целый тип у меня создан. Это когда меня из Бузима еще учиться посылали, раз я с дьячком ехал - Варсонофием, (Варсонофий - Варсонофий Семенович Закоурцев, дьячок сухобузимской Троицкой церкви. Запечатлен в этюде для "Боярыни Морозовой" "Голова священника".) - мне восемь лет было. У него тут косички подвязаны. Въезжаем мы в село Погорелое. Он говорит: „Ты, Вася, подержи лошадей, я зайду в Капернаум". Купил он себе зеленый штоф и там уже клюкнул.

„Ну, говорит, Вася, ты правь". Я дорогу знал. А он сел на грядку, ноги свесил. Отопьет из штофа и на свет посмотрит… всю дорогу пел. Да в штоф все смотрел. Не закусывая пил. Только утром его привез в Красноярск. Всю ночь так ехали. А дорога опасная - горные спуски. А утром в городе на нас люди смотрят - смеются.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Образ юродивого.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 13:03:00 GMT

В. Суриков. "Юродивый, сидящий на снегу."
Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова"
1885 год. Холст, масло.

Сложным путем шел мастер и к теме Юродивого. Это также типичный персонаж старой Руси. Юродивые обрекали себя на тяжкие физические страдания — голодали, ходили полуголые зимой и летом. Народ верил им и покровительствовал. Именно поэтому Суриков отвел Юродивому столь видное место в картине и связал его с Морозовой одинаковым жестом двуперстия.

Из воспоминаний Василия Ивановича Сурикова:

"А юродивого я на толкучке нашел. Огурцами он там торговал. Вижу - он. Такой вот череп у таких людей бывает.

Я говорю - идем. Еле уговорил его. Идет он за мной, все через тумбы перескакивает. Я оглядываюсь, а он качает головой - ничего, мол, не обману.

В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ноги натер. Алкоголики ведь они все. Он в одной холщовой рубахе босиком у меня на снегу сидел. Ноги у него даже посинели. Я ему три рубля дал. Это для него большие деньги были. А он первым делом лихача за рубль семьдесят пять копеек нанял. Вот какой человек был. Икона у меня была нарисована, так он все на нее крестился, говорил: „Теперь я всей толкучке расскажу, какие иконы бывают".

Юродивый на коленях.
Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова"
1884-1887 годы. Холст, масло. 50,5 x 41,5 см. Государственный Русский музей.

Так на снегу его и писал. На снегу писать - все иное получается. Вон пишут на снегу силуэтами. А на снегу все пропитано светом. Все в рефлексах лиловых и розовых, вон как одежда боярыни Морозовой - верхняя, черная; и рубаха в толпе. Все пленэр."

...


В. Суриков. "Голова Юродивого." Набросок к историческому полотну "Боярыня Морозова" 1885 год. Карандаш. Государственная Третьяковская галерея.	В. Суриков. "Юродивый." Фрагмент исторического полотна "Боярыня Морозова" 1884-1887 годы. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея.

Император Александр III на выставке был. Подошел к картине. „А, это юродивый!" - говорит. Все по лицам разобрал. А у меня горло от волнения ссохлось: не мог говорить…

Стало быть, в первом этюде художника не удовлетворяла голова, и он продолжал искать ее, фигура же в первом этюде его вполне устроила, и именно поэтому он не стал писать ее в последующих этюдах.

В итоге все три этюда послужили Сурикову для создания образа Юродивого. С одного написана голова, с другого—почти вся фигура, с третьего — цепь и форма шеи. Однако все эти черты стали для художника только материалом. Образ в картине заметно отличается в деталях, например, рука с двуперстием, в эскизе опиравшаяся на колено, в картине поднята. Но главное — само состояние Юродивого стало иным. В этюде это человек большой доброты, глубоко и серьезно взволнованный трагедией Морозовой, в картине же его эмоциональная восторженность граничит с сумасшествием.

В результате образ стал очень близок сложившемуся в русском народе представлению о юродивых. Именно поэтому он узнается сразу и приобретает необыкновенную убедительность.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Образ странника.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 13:00:27 GMT

Странник с посохом в руке

Странник, то есть человек, скитающийся по городам и деревням, был характерен для старой Руси. Он никого не удивлял, для него всегда находился и кров и хлеб.

В создании образа народной толпы художник считал Странника очень важным звеном и работал над ним несколько лет. Сейчас известны девять этюдов, посвященных Страннику, некоторые из них весьма значительны, особенно погрудный этюд 1885 года.

Из воспоминаний Василия Ивановича Сурикова:

"Помните посох-то, что у странника в руках. Это богомолка одна проходила мимо с этим посохом. Я схватил акварель да за ней. А она уже отошла. Кричу ей: „Бабушка! Бабушка! Дай посох!". Она и посох-то бросила - думала, разбойник я."


Странник. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова" 1886 год. Акварель.	Странник. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова". 1885 год. Холст, масло.	Голова Странника. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова". 1883-1885 год. Карандаш.	Странник. Фрагмент картины "Боярыня Морозова". 1884-1887 годы. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея..

В нем выразилось активное, хотя и несколько отрешенное, переживание трагедии. Странник ушел в себя, углубился в думу, быть может, уже не столько о самой Морозовой, сколько о чем-то общем. Это тип народного философа, который не просто наблюдает событие, а стремится объяснить его и прозреть будущее.

В карандашном повторении того же этюда Суриков лишает образ оттенка жалости к боярыне. Однако и этот вариант не удовлетворил автора, он делает карандашный автопортрет, который затем разрабатывает в двух набросках. Опираясь на них, художник пришел к тому образу, который мы видим в картине, использовав и прежние этюды.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Образ боярыни.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 12:58:09 GMT

Образ боярыни дался Сурикову не сразу: «...я на картине сперва толпу нарисовал, а ее после"... Суриков долго не находил нужную натуру, хотя исполнил несколько этюдов — отдельные головы и сидящие в санях фигуры. Одежда, поза, жест, положение фигуры в санях — все было определено в предварительных работах, не хватало только лица.

"... И как ни напишу ее лицо — толпа бьет. Очень трудно ее лицо было найти. Ведь сколько времени я его искал. Все лицо мелко было. В толпе терялось». И этому веришь. Уж слишком ярки и выразительны оказались образы в толпе, и они оттесняли лицо Морозовой.

Боярыня Морозова.
Этюд. 1884-1887 годы. Холст, масло.

Конечно, можно было пойти по другому пути — несколько притушить напряженную и цветовую активность толпы и тем самым прибавить силы образу боярыни. Но то был выход не для Сурикова. После долгих поисков он наконец увидел лицо одной уральской старообрядки, приехавшей в Москву:

«Я с нее написал этюд в садике, в два часа. И как вставил ее в картину — она всех победила».

Что значит — победила? Это значит, что сила и значительность образа Морозовой стала выше силы и значительности образов толпы. Могли среди провожающих встретиться люди с таким же накалом духовной стойкости? Безусловно, могли. А почему же художник не показал их в толпе? Надо полагать, по двум причинам.

Во-первых, исходя из психологической правды: у пассивного наблюдателя эта стойкость не может проявиться с такой силой, как у человека, которому пришло время решать вопрос жизни и смерти.
Во-вторых, если бы художник изобразил в толпе людей, близких по накалу главному образу, то это была бы уже картина не о трагедии Морозовой, а о чем-то другом.

Из воспоминаний Василия Ивановича Сурикова:

"...раз ворону на снегу увидал. Сидит ворона на снегу и крыло одно отставила, черным пятном на снегу сидит. Так вот этого пятна я много лет забыть не мог. Потом боярыню Морозову написал…
Три года для нее материал собирал. В типе боярыни Морозовой - тут тетка одна моя Авдотья Васильевна, что была за дядей Степан Феодоровичем, стрельцом-то с черной бородой. Она к старой вере стала склоняться. Мать моя, помню, все возмущалась: все у нее странники да богомолки. Она мне по типу Настасью Филипповну из Достоевского напоминала. В Третьяковке этот этюд (этюд "Голова боярыни Морозовой", переданный в дар Третьяковской галерее в 1910 г.), как я ее написал.


Боярыня Морозова. Этюд. 1886 год. Холст, масло. 48,2 х 35,7 см. Государственная Третьяковская шалерея, Москва, Россия.	Рука боярыни Морозовой. Эскиз к историческому полотну "Боярыня Морозова".

Только я на картине сперва толпу написал, а ее после. И как ни напишу ее лицо - толпа бьет. Очень трудно ее лицо было найти. Ведь сколько времени я его искал. Все лицо мелко было. В толпе терялось.
В селе Преображенском, на старообрядческом кладбище - ведь вот где ее нашел.
Была у меня одна знакомая старушка - Степанида Варфоломеевна, из старообрядок. Они в Медвежьем переулке жили - у них молитвенный дом там был. А потом их на Преображенское кладбище выселили. Там в Преображенском все меня знали. Даже старушки мне себя рисовать позволяли и девушки-начетчицы. Нравилось им, что я казак и не курю.
И вот приехала к ним начетчица с Урала - Анастасия Михайловна. Я с нее написал этюд в садике, в два часа. И как вставил ее в картину - она всех победила.
„Персты рук твоих тонкостны, а очи твои молниеносны. Кидаешься ты на врагов, как лев"... (Слова восходят к посланию Аввакума Ф. Т. Морозовой, княжне Е. П. Урусовой и М. Г. Даниловой в Боровск: "Персты же рук твоих тонкостны и действенны <...> очи же твои молниеносны <...>"; "везде им <никонианам> являшася яко лев лисицам"; см.: Памятники истории старообрядчества XVII века. Л., 1927, кн. 1, вып. 1, стб. 409, 417 (Русская историческая библиотека, т. 39). Первоначально письма Аввакума к Морозовой были опубликованы приложением к статье Н. С. Тихонравова "Боярыня Морозова: Эпизод из истории русского раскола" (Рус. вести, 1865, № 9).)
Это протопоп Аввакум сказал про Морозову, и больше про нее ничего нет."

Многие этюды Сурикова по выразительности и живописному мастерству ни в чем не уступают его большим картинам. Это в полной мере относится к одному из двух живописных этюдов головы боярыни Морозовой, хранящихся в Третьяковской галерее и исполненных к одноименному произведению. Одухотворенность лица с горящими темными глазами и полуоткрытым ртом, контраст черного и белого в цветовом решении работы и экспрессивный мазок создают трагический образ героини, исполненный религиозного фанатизма. При работе над портретом боярыни Морозовой художник использовал несколько моделей. Однако сам он отмечал, что завершающим стал этюд, для которого ему позировала приехавшая с Урала старообрядка Анастасия Михайловна. В том этюде, который был написан в садике за два часа, оно было наконец найдено и без заметных изменений вошло в картину. Как и раньше, Суриков делал не портрет человека, а писал его в образе героя, в данном случае боярыни Морозовой.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Работа над картиной.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 12:27:54 GMT

Кроме эскизов, Суриков исполнил десятки этюдов маслом, акварелью и карандашом. В его работе над картиной наиболее ярко выразился натурный метод.

Боярыня Морозова.
Этюд. 1884-1887 годы. Холст, масло.

Художник для каждого персонажа искал реальный прототип в жизни, конкретных людей, писал с них этюды и уже по ним изображал фигуру в картине. Иногда быстро находил нужную натуру, чаще на поиски уходило много времени. Он изучал натуру на московских улицах, кладбищах, в церквах и кабаках, но чтобы искать, нужно четко представлять, что тебе нужно.

Из воспоминаний Василия Ивановича Сурикова:

"Все с натуры писал: и сани, и дровни. Мы на Долгоруковской жили. (Тогда ее еще Новой Слободой звали). У Подвисков в доме Збук.

Там в переулке всегда были глубокие сугробы, и ухабы, и розвальней много. Я все за розвальнями ходил, смотрел, как они след оставляют, на раскатах особенно.

Как снег глубокий выпадет, попросишь во дворе на розвальнях проехать, чтобы снег развалило, а потом начнешь колею писать.

И чувствуешь здесь всю бедность красок.

Боярыня Морозова.
Этюд. 1884-1887 годы. Холст, масло.

И переулки все искал, смотрел; и крыши где высокие. А церковь-то в глубине картины - это Николы, что на Долгоруковской. (А церковь-то ~ это Николы, что на Долгоруковской. - Церковь Николы на Долгоруковской (ныне Новослободской) улице (1703). Ныне не существует.)

Самую картину я начал в 1885 году писать; в Мытищах жил - последняя избушка с краю. И тут я штрихи ловил."

Редко бывало, чтобы этюд переносился в холст без изменений, потому что найти в жизни точно такого человека, которого Суриков видел внутренним взором, невозможно. Обычно художник, основываясь на этюде, изменял его в других подготовительных рисунках, иногда по многу раз.

Сохранившийся материал показывает, какой гигантский путь прошел Суриков, прежде чем написал картину. Проследить создание каждого образа нет возможности, поэтому ограничимся лишь некоторыми примерами (см. далее).

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Цветовое решение.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 12:22:53 GMT

Перейдем теперь к вопросу о том, как решена картина в цвете. Художник создавал облик народной толпы с помощью групп, а не отдельных фигур.

В правой части холста люди (до женщины в желтом платке) составляют первую группу, характеризуемую сочетанием темных цветов. Затем следует группа в ярких, светлых одеждах (до стрельца). Стрелец и княгиня Урусова в близких по цвету одеяниях организуются в особую и очень важную группу, которая является центром массы людей в правой части картины. За ними несколько человек даны в темной цветовой гамме. Следом — девушка в светлом платке, повязанном поверх шапки, и розовое смеющееся лицо подростка, это самостоятельная, хотя и маленькая, группа. Далее головы (вплоть до поднятой руки Морозовой), написанные в общем голубоватом тоне.

Таким образом, вся, казалось бы, слитная толпа разделена на части, группы, объединенные цветовым решением. Была и еще одна чрезвычайно важная задача — создать с помощью цвета образ каждого персонажа, привести к гармонии отдельные цветовые характеристики. Делая что-то одно, художник одновременно должен видеть все, ибо каждая мелочь связана тончайшими и крепчайшими узами со всей картиной. Небольшая неточность в определении цвета шапки, платка или шубы влечет за собой ошибку в общем живописном решении холста. Изменение цвета тех же шапки, платка или шубы требует полной переработки цветового построения полотна в целом.

Странно на первый взгляд увидеть в трагической картине «Боярыня Морозова» такое обилие цвета, рождающего помимо нашего сознания ощущение праздника. Казалось бы, трагедия и праздник мало совместимы, но Суриков решил их соединить и сделал это совсем не случайно. Представьте себе, что художник одел бы толпу в темные, как будто приличествующие случаю одежды. Исчез бы контраст между главной героиней и толпой; Морозова потерялась бы в ней, а автору нужно было, чтобы она «всех победила». Но самой большой ошибкой стало бы нарушение психологической правды. В жизни всегда переплетаются радость и горе, унижение и гордость, слезы и смех. Суриков это отлично понимал. Посмотрите, как он одел людей в толпе: на смеющихся купцах и попах — темные костюмы, а на горюющих, страдающих женщинах — ярчайшие, радостные одежды. Нетрудно сделать вывод: Суриков заботился о контрасте не только между Морозовой и толпой, но и между эмоциональным состоянием и одеждой отдельных персонажей.

Наконец, нельзя забывать еще об одной важной задаче — о декоративном впечатлении от картины. Она должна вызывать наслаждение цветовой гармонией, причем независимо от того, что в ней изображается. Суриков говорил, что он «всю красоту любил». Понимая ужас публичной смертной казни, он не мог удержаться, чтобы не сказать: «Черный эшафот, красная рубаха (палача)— красота!» «Боярыня Морозова» — трагическое событие, но радостное для глаза.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

"Боярыня Морозова". Композиция картины.

Tatyana_Art — Thu, 02 Jun 2011 12:15:37 GMT

Первый эскиз «Боярыни Морозовой» появился в 1881 г.; непосредственно к работе над картиной Суриков приступил три года спустя. На этот раз художник обратился к образу сподвижницы протопопа Аввакума – Ф.П. Морозовой. И вновь трагическая судьба сильной и страстной натуры для художника неотделима от судеб народа, который противился никоновским церковным реформам.

«Я не понимаю действий отдельных исторических лиц без народа, без толпы, – писал Суриков, – мне нужно вытащить их на улицу». При этом «толпа» у него не безлика, она не просто «серая масса», она слагается из ярких индивидуальностей. Суриков хотел показать, как Морозова пробуждает в людях различные чувства, одновременно являясь средоточием этих чувств.

Боярыня Морозова..
Эскиз. 1881 год.

Художник начал с эскиза, где намечена композиция и достаточно подробно изображены главные герои картины. Первый эскиз Суриков сделал еще в 1881 году, а непосредственную работу над картиной начал лишь три года спустя. За последующие два года он выполнил более тридцати карандашных и акварельных эскизов в поисках наиболее выразительного решения.

Вы только представьте себе — тридцать раз переделывать и изменять не детали, а основу замысла!

Боярыня Морозова..
Эскиз. 1881-1884 годы.

От эскиза .к эскизу он менял направление движения дровен (они шли фронтально, под разными углами влево, а на одном из эскизов — вправо), менял положение фигуры Морозовой. В первом эскизе она сидела на возвышении, а в картине изображена на соломе; в эскизе подняла левую руку, а в картине — правую; исключал или, напротив, добавлял людей в толпе. Все это говорит о редкой углубленности работы Сурикова, который в процессе создания картины не только стремился к изобразительному совершенству, но и уточнял свое понимание события, а главное — выстраивал идейно-смысловое содержание произведения.

Боярыня Морозова..
Эскиз. 1881-1884 годы.

Например, в первых эскизах художник изобразил Морозову, которая жестом протянутой руки с двуперстием как бы обращается к царю (его палаты были изображены справа). Получалось, что народ — лишь фон столкновения между Морозовой и царем. А началом такой трактовки события послужила исторически достоверная деталь. Арестованных в то время возили в санях на специальном возвышении («стуле»), и боярыня изобразительно оказывалась как бы в отрыве от стоявшего внизу народа.

Боярыня Морозова..
Эскиз. 1885 год.

Позже у Сурикова появилась мысль связать Морозову не с царем, а с народом. Именно для этого он и посадил боярыню прямо на солому, что позволило включить ее в самую гущу народа. Она обращается не к царю, а к людям, ее рука становится символом старой веры, знамением, которое она дает народу. Соединение образа Морозовой с образом народной толпы придало картине неизмеримо большую глубину и значительность в сравнении с первыми эскизами.

Боярыня Морозова..
Эскиз композиции. 1884-1885 годы. Бумага, акварель, графитный карандаш.

Композиция «Боярыни Морозовой» построена по диагонали. От правого нижнего угла картины (жестяная тарелка для подаяния у ног Юродивого) диагональ идет по нижнему краю фигур Юродивого и Нищей, затем по саноотводу, за который держится левой рукой боярыня, по ее руке, по крупу лошади и, наконец, по скату крыщи, скрывающемуся в левом верхнем углу холста.

Почему Суриков избрал именно такую композицию? Для того чтобы наиболее выигрышно показать московский народ. Представьте себе, что художник изобразил ту же сцену фронтально, то есть улица уходит не влево, а вверх, посредине картины. Суриков, следуя правде, был бы вынужден показать людей в профиль, и они заслонили бы друг друга (как в левой части картины).

При диагональной композиции большинство людей оказывается в непосредственной близости от зрителя, а лица в толпе изображены в фас, что немаловажно для создания образных характеристик. Диагональная композиция дала автору еще одну возможность — с большим эффектом показать движение саней.

Известен рассказ Сурикова, как он дважды менял размер полотна и написал картину только на третьем холсте, все время увеличивая его снизу и стремясь к тому, чтобы «сани пошли».

Однако говорить о полной иллюзии движения в картине было бы неверно. Суриков — великий художник, и он прекрасно знал законы искусства, согласно которым явно выраженное движение уменьшает глубину художественного произведения. Еще в седой древности в искусстве существовал прием остановленного движения, и именно его осуществил Суриков в «Боярыне Морозовой ». С одной стороны, он всячески подчеркивает движение саней — бегущим мальчиком слева, идущими справа княгиней Урусовой и стрельцом, протянутой рукой Нищей, а с другой — изображает целую группу статичных, неподвижно стоящих людей и поднимает вертикально руку Морозовой, что дает впечатление остановки движения.

Поражает сила эмоционального воздействия всех компонентов полотна: формы, цвета, композиции. Картина национальна не только по сюжету, восходящему к событиям XVII в., но и по типажу, архитектуре, характерному зимнему пейзажу, по трактовке цвета, ясная сила которого сродни светлому мировосприятию русского народа. Суриков сумел выразить в великолепной живописи «Боярыни Морозовой» душевную стойкость, самоотверженность, красоту русских людей.

Глядя на полотно, живо вспоминаешь рассказ о вороне. На фоне московской улицы, бело-голубоватых заснеженных крыш и светлого неба — в черной шубе, в черном, по-монашески повязанном платке опальная боярыня. Правый край шубы свесился с дровней: разве он не напоминает отставленное крыло вороны?

Черная фигура Морозовой решена в цветовом контрасте с пестрыми одеждами провожающего народа, что составило основу изобразительной характеристики события. Вглядимся в лица людей, окружающих боярыню. Что ни лицо, то глубокий образ; все так или иначе переживают событие.

Для некоторых трагедия Морозовой стала их собственной трагедией, другие смеются над унижением боярыни, третьи скорбят, а сколько еще различных оттенков душевных переживаний запечатлено на холсте!

Впервые картина появилась на Пятнадцатой передвижной выставке и получила самую восторженную оценку современников, не только со стороны зрителей, но и со стороны критики.

Основная статья - В. Суриков. «Боярыня Морозова». Чугунов, кандидат искусствоведения.

Пушкарёва Н.Л. Знаменитые россиянки. М., 1991. (электронная версия)
Максимилиан Волошин. «Суриков - материалы для биографии» - отрывок
А.М. Панченко "Боярыня Морозова — символ и личность." (электронная версия)
Василий Суриков. Галерея живописи, эскизы к картинам.
Суриков Василий Иванович

Фридрих Второй. Продолжение.

Tatyana_Art — Tue, 12 Apr 2011 02:19:04 GMT

В военных действиях 1745 года прусская кавалерия доказала обоснованность произведенных в ней преобразований. Ее действия определили исход битвы при Штригау, где один Бейрейтский драгунский полк под началом генерала Геслера разбил и обратил в бегство двадцать австрийских батальонов и захватил 66 знамен. В этой битве отличился и сам король. Он лично водил своих солдат в атаку против неприятельской батареи и первый вскочил на вал.
Между тем, несмотря на поражение, Мария-Терезия не желала ничего слышать о мире. 13 сентября ее супруг гроссгерцог Франц Лотарингский был провозглашен германским императором. Эта новая удача прибавила ей решимости продолжать войну.
30 сентября австрийская армия, почти вдвое превосходившая прусскую, потерпела от нее поражение в Сорской битве, где впервые в полной мере проявился полководческий талант Фридриха и тот особый род военного счастья, который был совершенно бесполезен в мирное время, но на войне делал короля почти мистической фигурой.
Военные действия продолжались осенью и зимой 1745 года. К тому времени польский король и саксонский курфюрст Август III находился уже в союзе с Австрией, в обмен на обещания поддержать его стремления сделать польский королевский титул наследственным и передать его своему сыну. Неудачные действия саксонской армии, ее поражение в Кессельсдорфском сражении сделали возможным захват Дрездена Фридрихом. После этого Венский кабинет отправил к прусскому королю послов для заключения мира. Австрия вторично уступила Фридриху Силезию в потомственное владение. Фридрих победителем вернулся в Берлин, встретивший короля ликованием. Здесь впервые в его адрес звучит прозвище Великий. Но пока что оно - только дань восторгу, который его подданные испытывают по случаю счастливого окончания войны. Радость самого Фридриха омрачалось только одним обстоятельством, в том же самом году умер Иорданс.
С 1745 по 1756 год Пруссия не ведет военных действий, и Фридрих занимается исключительно внутренними делами страны. Определился распорядок его дня, не меняющийся в течение всей жизни, удивляющий тем напряжением сил, который требуется для того, чтобы вести его.

Вид дворца в Сан-Суси

Король поднимался в пять часов летом и в шесть зимой и сразу принимался за дела, успевая прочесть корреспонденцию и набросать черновики ответов "Около одиннадцати часов король в высоких сапогах делал в саду смотр своему гвардейскому полку, и в тот же час во всех провинциях полковые командиры производили смотры своим полкам"⁽¹⁾. До обеда Фридрих успевал выслушать доклады министров и обсудить с генералами военные дела. После обеда даются аудиенции. Затем король проводит несколько часов в литературных занятиях. Перед ужином устраивали маленький концерт. Король сам играл в оркестре музыку собственного сочинения или произведения Кванца - директора своей придворной капеллы. По общему мнению, Фридрих был превосходным музыкантом.
Ужины короля приобрели известность благодаря мемуарам Вольтера. На них царила большая свобода высказываний. Фридрих был интересным и остроумным собеседником, хотя по особой королевской близорукости иной раз переходил пределы деликатности в своих шутках по отношению к собеседникам. Кажется, что этому незлому и чуткому человеку, отлично разбирающемуся в людях и знающему, как болезненна может быть обида, иногда доставляло удовольствие почти до слез дразнить их. Впрочем, в его оправдание надо сказать, что сам Фридрих терпеливо сносил ответные выпады, если кто-то отваживался делать их.
За одиннадцать лет мира Фридрих успел внести преобразования в прусскую юридическую систему. К несомненным достижениям его царствования можно отнести уравнение перед законом всех сословий и создание независимого от администрации суда.

Мельница в Сан-Суси

В 1749 году был окончен новый свод законов, получивший название "Corpus juris Fridericianum". На медали, выбитой по этому случаю, изображена богиня правосудия с неверными весами в руках и Фридрих, мечом исправляющий весы. Другим очень важным мероприятием Фридриха была, как сейчас сказали бы, комплексная мелиоративная программа. В рамках этой программы провели осушение Одерских болот и выстроили плотины в приморских затопляемых землях Остфрисландии. Таким образом увеличилось количество пахотных земель. Многие судоходные реки соединились каналами, отчего облегчилась перевозка прусских товаров, и они значительно подешевели. Были основаны две торговые компании, азиатская и бенгальская.
В 1750 году в столице Пруссии закончили возведение нового собора, которому предназначалось служить усыпальницей коронованных особ царствующего дома.
Государственная деятельность Фридриха не ограничивалась стенами его кабинета. Он регулярно разъезжал по стране, причем главные чины провинций, которые он посещал, должны были являться к нему с отчетами. Король на месте отдавал им приказания. Более того, староста деревни, через которую проезжала коляска короля, обязан был встречать его верхом при въезде в селение и сопровождать всю дорогу, по пути подробно рассказывая Фридриху о положении дел.
Занимаясь управлением, король не забывал и о себе. В 1747 году вблизи Потсдама он выстроил новую загородную резиденцию, известную под именем Сан-Суси(Sans-souci по фр. - без забот).

Оранжерея в Сан-Суси

Помимо дворца в ансамбль входило несколько павильонов: оранжерея, картинная галерея, китайский павильон и римские термы. Сан-суси было задумано как место уединения, король отправлялся туда для отдыха. Компанию ему составляли довольно необычные люди: Мопертюи, президент Берлинской академии, для своего времени крупный ученый, прославившийся лапландской экспедицией, писатель д'Аржанс, ученый Дарже, постоянный участник скандальных историй барон Пельниц. В 1750 году к этому избранному обществу присоединился Вольтер. До этого Фридрих безуспешно пытался переманить к себе величайшего писателя Франции, и когда ему это удалось, был без ума от своего нового приобретения. Помимо государственной и военной деятельности, король очень много занимался литературой: писал стихи и прозу. Трудно сказать, насколько эти произведения обладают собственными достоинствами, а насколько могут считаться неплохими подражаниями ведущим поэтам и писателям Франции, но прирожденный артистизм выручал Фридриха, не позволяя его произведениям опуститься ниже приличного любительского уровня. К числу сочинений прусского короля принадлежат помимо множества стихотворений исторические труды: "История своего времени", "Исторические записки Бранденбургского дома", а также "О различных родах правления и обязанностях монархов". Вольтеру в Пруссии вменялось в обязанности служить для короля преподавателем поэзии и эстетики.
Однако личные взаимоотношения короля и философа не отличались ровностью. Король мечтал приобрести в лице Вольтера наставника и старшего друга, тот же был не готов взять на себя заботу о душевном состоянии Фридриха, ограничиваясь исправлением королевских рукописей. В конце концов, до короля дошли некоторые иронические высказывания Вольтера в адрес его стихов, к тому же Вольтер приобрел смертельного врага в лице Мопертюи, которого осыпал насмешками в своих статьях.

Картинная галерея в Сан-Суси

В 1753 году Вольтеру пришлось спешно покинуть Пруссию.
Основав в Сан-Суси картинную галерею, Фридрих взялся за пополнение ее коллекций, для чего в 1755 году предпринял инкогнито путешествие в Голландию. Об этом путешествии рассказывают, что поскольку короля сопровождало всего два человека, и одежда на нем была самая простая, то хозяйка богатого трактира не хотела принять от Фридриха заказ, утверждая, что блюдо очень дорогое и простолюдину не по карману. Тогда ей сказали, что человек, стоящий перед ней, - известный флейтист и зарабатывает большие деньги своим искусством. Но, только выслушав в исполнении Фридриха несколько мелодий, хозяйка поверила этому.
Одиннадцать лет мира пролетело быстро, и Европа оказалась на пороге новой войны. За это время Австрия под управлением Марии-Терезии поправила финансовые дела, пришедшие в расстройство за последние несчастные годы. Теперь венская императрица могла задуматься над тем, чтобы вернуть Силезию и предупредить дальнейшие враждебные происки Пруссии, лишив Фридриха королевского сана и части земель. К Австрии примкнула Россия, обеспокоенная усилением Пруссии, и Саксония. В 1755 году в Вене был заключен тайный трактат, по которому страны-участницы обязались напасть на Фридриха в случае открытия им военных действий против кого-нибудь из них. В договор также включался пункт о последующем дележе прусских земель.
Немаловажную роль в создании союза сыграло личное отношение русской и австрийской императриц к Фридриху, который, не задумываясь, осыпал их колкими эпиграммами.

Замок Шарлоттенбург в Берлине

Его перо не пощадило всесильную маркизу Помпадур, и вот вековая вражда была забыта, Мария-Терезия, известная крайне строгими взглядами на брак, лично пишет к любовнице французского короля, а Франция присоединяется к договору России, Австрии и Саксонии. (Фридрих маркизу Помпадур не жаловал. Когда Вольтер привез королю от нее поклон, тот холодно ответил: "Я ее не знаю".)
На стороне Фридриха остались лишь английский король, союз которого прусский король приобрел обещанием защищать английские владения в Ганновере, ландграф Гессен-Кассельский и герцоги Брауншвейский и Готаиский.
Через своих шпионов Фридрих знал о приготовлениях к войне и поспешил предупредить первый удар. В 1756 году прусские войска вступили в Саксонию. Саксонская армия, вдвое меньшая, чем прусская, не решалась вступить с ней в открытое сражение и, дожидаясь подкрепления со стороны Австрии, встала лагерем в долине между Пирной и Кенигштейном, естественное положение которой делало ее почти неприступной. Перед Фридрихом открылась прямая дорога на Дрезден, который он поспешил занять. После этого было объявлено, что Саксония временно поступает под его управление. Король конфисковал все казенные суммы в государстве и все запасы оружия и снаряжения в государственных арсеналах. В глазах всех европейских государств это был прямой разбой, и Фридриху понадобилось оправдать его.

Елизавета Петровна - российская императрица, противник Фридриха Великого

Средством для этого послужил попавший в его руки государственный архив дрезденского двора. На его основе прусский министр Герцберг составил знаменитый Memoire raisonne, который содержал тексты подлинных документов, касающихся планов России, Австрии и Франции в отношении Пруссии.
Саксонская армия, в конце концов, сдалась, вынуждаемая голодом, так как прусские войска полностью блокировали ею, а шедший на помощь австрийский фельдмаршал Броун был разбит при Лозовице и вынужден отступить. Фридрих овладел всей Саксонией и тут же обложил ее налогами в свою пользу.
К началу зимы 1756-1757 годов прусская армия насчитывала 200000 человек, армии союзников 500000. Единственной надеждой на успех в этом случае оставалось, быстро нападая на противников и не давая им объединяться, разбивать их поодиночке.
Весной прусские войска вторглись в Богемию и наголову разгромили австрийскую армию в Пражской битве. Остатки разбитой армии заперлись в Праге, которую Фридрих осаждал долго и безуспешно, пока на помощь осажденным не подошел корпус генерала Дауна. Оставив под Прагой небольшое осадное войско под командованием фельдмаршала Георга Кейта, Фридрих пошел навстречу Дауну. 18 июня разыгралось сражение при Коллине, для пруссаков крайне неудачное. Австрийская армия изначально заняла прекрасную позицию, а внезапное решение короля поменять план сражения в тот самый момент, когда его войска начали уже теснить неприятеля, довершило исход дела. Осада Праги была снята, прусская армия отступила. Фридрих после поражения при Коллине писал фельдмаршалу Кейту: "Счастье, любезный лорд, внушает нам часто пагубную для нас самоуверенность. Пруссаки храбры, но 23 батальонов было мало, чтобы разбить 60 тысяч неприятелей... В тот день фортуна обратилась ко мне спиной; этого надо было ожидать: она женщина, а я человек не влюбчивый. Как удивился бы великий маркграф Фридрих-Вильгельм, если бы видел своего правнука в войне с Россией, Австрией, Германией и стотысячным войском французов? Не знаю, будет ли мне стыдно проиграть дело, но уверен, что и противникам не много будет чести победить меня."
Теперь, когда война начала оборачиваться к Фридриху своей неприглядной стороной, он принялся жаловаться и преувеличивать ничтожность своего положения по сравнению с европейскими державами. Но судьба, как будто, твердо вознамерилась сделать из него великого полководца. Война продолжалась. О капитуляции король не помышлял.
В ответ на военные действия против Австрии, в пределы Пруссии вторглись войска французов под предводительством герцога Ришелье и русская армия во главе с генерал-фельдмаршалом Апраксиным. Фридрих запасся пузырьком с сильнодействующим ядом на случай окончательного поражения и принялся за работу. Там, где политические обстоятельства и военная удача не сопутствовали его планам, он действовал золотом. Счастье пока что оставалось на стороне короля.
После победы при Гросс-Егерндорфе над корпусом прусского полководца Левальда, Апраксин внезапно отступил из Пруссии, оставив, таким образом, Фридриха наедине с французами и австрийцами. (В это время тяжело заболела Елизавета Петровна, и Апраксин, боясь неудовольствия ее наследника Петра, преклонение которого перед прусским королем было общеизвестно, поспешно отвел свои войска).
Герцог Ришелье получил от прусского короля взятку в размере 100000 талеров за то, что его войска приостановили действия против прусских провинций. Другой французский полководец Субиз был разбит при Росбахе 5 ноября 1757 года.

Битва под Бреславлем в 1757 году

В этом сражении французы потеряли 10000 человек, 7000 попало в плен, потери прусских войск составляли 165 человек убитыми и 376 ранеными. Тогда выдвинулся, для того, чтоб занять достойное место между великими генералами Фридриха, молодой Зейдлиц. Легкая прусская кавалерия под его командованием опрокинула тяжелую конницу неприятеля, маневр, дотоле невиданный. Но удивительней всего отношение к поражению самих французов.
Прусский король сделался в Париже героем, над разбитым же Субизом смеялись.
И все же, одерживая победы, прусская армия находилась в плачевном состоянии. Она насчитывала теперь только 32000 человек, а ей противостоял еще девяностотысячный корпус австрийского генерала Карла Лотарингского, который, в то время как Фридрих сражался с французами, занял Силезию и захватил ее столицу Бреславль.
С этого момента начинается новый этап в жизни короля Фридриха Второго, в течение которого прозвище Великий окончательно утвердилось за ним. Во внешности и характере короля произошли огромные изменения. Он преждевременно состарился и сгорбился, словно под тяжестью невидимого груза, становясь все больше похожим на собственные портреты, но в глазах его появился огонь, какого не было раньше. При взгляде на Фридриха понимаешь, почему его называли Великим - кажется, что силы его неисчерпаемы и во много раз превосходят человеческие. Король казался неуязвимым. Смерть не брала его. Ядрами убивало под ним лошадей, один раз испугавшись чего-то, под ним взвилась на дыбы лошадь и получила в голову пулю, которая предназначалась Фридриху, другая пуля расплющила золотую табакерку, которую король носил в кармане. После Лозовицкого сражения Фридрих лег в повозку и уснул, случайное ядро попало в повозку, короля спасло только то, что за секунду перед этим он поднял ноги на высокий облучок. Под конец Семилетней войны Фридрих и сам уже не верил в то, что погибнет на поле боя. "Ядро, которое должно убить меня, упадет свыше", - равнодушно говорил он. То, как явно судьба охраняла короля, невольно внушало даже врагам почтение перед ним.
В кампанию 1758 года король однажды ехал с небольшой свитой впереди армии. Из кустов по ним начали стрелять засевшие там неприятели.
- Король, в вас целят! - крикнул Фридриху адъютант. Неприятельский солдат наводил дуло прямо в грудь короля.
- Ты! Ты!... - закричал ему Фридрих и погрозил тростью.
Солдат почтительно опустил ружье.
С конца 1757 года король находится в постоянном и очень сильном нервном напряжении. Он становится раздражительным, любое отступление от его планов приводит Фридриха в ярость, ведь он может рассчитывать теперь, когда у него почти не осталось армии, только на быстроту передвижений и собственный полководческий талант.
Насколько обоснованны были эти упования доказала битва при Лейтене 5 декабря 1757 года, которая считается образцом военного искусства. Говорят даже, что солдаты едва ли имеют право разделять с Фридрихом славу этого дня.
Ночью войско Фридриха, измученное сражением, расположилось на отдых прямо на поле боя. "Лошади и люди ложились между ранеными и мертвыми на землю... вдруг один из солдат запел псалом "Тебя, Бога, хвалим!"...вскоре вся армия пела с ним вместе"⁽³⁾.
В это время австрийская армия спешно ретировалась в сторону местечка Лисса. Фридрих, всего с одним эскадроном гусар, которых вел Циттен, взялся преследовать их. Видимо, от смертельной усталости и напряжения того дня любое предприятие казалось ему выполнимым. Прусская армия, у которой недавно не хватало сил даже на то, чтоб разбить лагерь, узнав о предприятии короля, поднялась и отправилась следом за ним. Под Лиссой завязалась новая битва, а сам Фридрих, под неприятельским огнем прорвавшись в город, направился прямо в штаб австрийских войск. То, что произошло потом, можно прочесть почти в любом учебнике истории. Со словами: "Добрый вечер, господа", - король предстал перед австрийскими генералами. Его легко можно было захватить в плен, но, видимо, так велик был трепет перед этим человеком, которому удавались самые неслыханные предприятия, что австрийцам даже не пришла в голову эта простая мысль. Без единого выстрела австрийский штаб сдался Фридриху.
Непременным следствием победы при Лейтене было освобождение всей Силезии от австрийских войск. Итак, австрийская и французская армия были разбиты Фридрихом, но перед ним оказался новый, как показало будущее, куда более опасный враг - Россия. Сменивший Апраксина генерал-аншеф Вильям Фермор 11 января 1758 года занял город Кенигсберг и был назначен императрицей Елизаветой Петровной генерал-губернатором прусского королевства. Подданные прусского короля принесли присягу на верность русской императрице. "Никогда еще самостоятельное царство не было завоевано так легко, как Пруссия, - писал Архенгольц, - но и никогда победители, в упоении своего успеха, не вели себя так скромно, как русские!" Вот удивительный парадокс. Государство, имеющее самую сильную армию в Европе и короля, военный гений которого неоспорим, с легкостью сдается первому военачальнику, вступившему в его границы. К сожалению, это обстоятельство является прямым следствием политики Фридриха. Он относился к собственной стране, во многом, как к экономической базе армии, которая и была отечеством короля. Армия сражалась вокруг короля и умирала ради него, страна, оставшись без защиты войска, принесла клятву верности своему счастливому завоевателю.
Фермор продолжал продвижение через Пруссию и 4 августа 1758 года осадил крепость Кюстрин, в которой находились главные военные магазины Фридриха. Крепость не сдалась, но сильно пострадала от пожаров, и в снабжении Прусская армия потерпела сильный урон. Фридрих бросился на помощь осажденному городу. 11 августа его армия прибыла к Кюстрину.
Несмотря на многочисленные одержанные победы и почти нечеловеческие усилия короля и его солдат, положение оставалось крайне опасным, почти безнадежным. Оправившись от поражений, в Саксонию вторглась новая армия французов, на Берлин двигались шведы, рассчитывающие после победы получить назад у Пруссии свои померанские провинции, которые им пришлось уступить еще Фридриху-Вильгельму I.
14 августа 1758 года началось сражение при Цорндорфе, одно из самых упорных и яростных в Семилетней войне. Прусская кавалерия решила ее судьбу. Если бы не последняя отчаянная атака Зейдлица, прусская армия, уже смятая и бегущая, вероятно, прекратила бы свое существование. Хотя поле битвы осталось за русской армией, и Берлин, и Петербург равным образом праздновали победу. Но Фермор своей победой не воспользовался. Простояв два дня на поле боя, он отступил из Пруссии. Вскоре после этого Фермор был отставлен и главнокомандующим на его место назначен граф Салтыков.
Следующие годы войны представляют для Фридриха однообразную цепь поражений, ни одно из которых не было решающим, походов и опасностей, которые миновали Фрирдиха, уже желающего смерти, как освобождения.
Война никак не могла кончиться. Прусский король, чей конец уже казался предрешенным, продолжал метаться по своим владениям, как будто в каждом поражении черпая силы для продолжения борьбы. После разгрома в Гохкирхской битве с австрийцами, стоившей королю 9000 человек убитыми и ранеными, он был даже весел.
- Куда вы девали свои пушки? - спрашивал он у канониров.
- Черт их взял ночью, - отвечали они.
- А мы их у него отнимем днем!
Но за Гохкирхским поражением последовало поражение при Кунерсдорфе, еще более страшное. Находясь в самой гуще сражения, видя беспорядочное бегство своих солдат под огнем русской артиллерии, Фридрих воскликнул: "Неужели для меня не найдется ни одного ядра!"
Под королем убило двух лошадей, мундир его был прострелен в нескольких местах. Наконец, он вонзил в землю шпагу и остался стоять неподвижно, ожидая смерти. Но судьба всегда смеялась над его попытками умереть героической смертью. Прусские гусары под командованием ротмистра Притвица буквально силой увезли короля в безопасное место.
Король был в полном отчаянии. К своему министру Финкенштейну он написал в Берлин: "Все пропало! Пусть каждый спасается, как может!"
Когда по прошествии ночи к нему явился офицер с докладом о спасенных орудиях. Фридрих закричал на него:
- Ты лжешь! У меня нет больше пушек!
Страшнее смерти ему казался позор поражения. И все же дела короля в этом мире были не окончены. Прусская армия, потерявшая больше половины своего состава, рассеянная, бежавшая с поля боя, собиралась вокруг своего вождя, словно по волшебству.
В начале 1760 года Фридрих мобилизует все средства для того, чтобы пополнить армию. Его вербовщики действуют во всей Германии, где уговорами и обещаниями, где деньгами. Вскоре Фридриху удалось увеличить численность своих войск до 90000 человек, но теперь они состояли почти целиком из неопытных новобранцев.
Фридрих писал к венецианскому ученому Альгаротти: "Если вечный жид существовал, он, верно, не вел такой скитальческой жизни, как я. Мы начинаем походить на странствующих комедиантов... мы кочуем по свету и разыгрываем наши кровавые трагедии только там, где неприятель дозволяет нам устроить театр... мы можем назваться счастливцами, если к нам вдобавок не придет чума. Развалины и нищета - вот презренные памятники наших громких подвигов!"
Военные действия продолжаются до 1762 года. Изредка королю улыбается удача, но положение его остается опасным. 9 октября 1760 года русскими войсками под командованием Чернышева взят Берлин.

Петр III - российский император, заключивший мир с Пруссией

В Англии умер король Георг II, и с восшествием на престол его сына Георга III прекратилось субсидирование Пруссии. Лишь непрекращающиеся раздоры в лагере союзников спасают Фридриха от окончательного разгрома. Силы его с каждой кампанией ослабевают, но и его противники почти разорены войной.
Лишь смерть 5 января 1762 года русской императрицы Елизаветы, которой наследовал Петр III, приблизила окончание военных действий. Петр III преклонялся перед Фридрихом. Он немедленно заключил с Пруссией мир. Провинции и города были Фридриху возвращены, корпус Чернышева получил приказ присоединиться к армии прусского короля. У Фридриха остался один сильный противник - Австрия. Но дальнейшая война показалась Марии-Терезии слишком дорогим удовольствием при том плачевном состоянии, в котором находилась экономика страны. 16 февраля 1762 года в замке Губертсбург был подписан мир между Австрией, Пруссией и Саксонией, по условиям которого все державы оставались в границах до Семилетней войны. Силезия вновь была признана собственностью Фридриха.
Семилетняя война окончилась. Фридриха она сделала героем, превратила в живую легенду, но участь этого человека была получать от судьбы только бесполезные подарки.
"Стариком, у которого каждый день отнимает по году жизни, инвалидом, израненным подагрой, возвращаюсь я в город, в котором мне знакомы только одни стены. Там нет более близких моему сердцу. Не старые друзья встретят меня у порога, а новые раны моего народа и бесчисленные заботы о их исцелении", - писал Фридрих к д'Аржансу.
На следующий день по прибытии короля в Берлин в Шарлоттенбургской придворной церкви состоялось молебствие и панихида. По окончании службы стали искать короля и нашли его стоящим в углу церкви на коленях. Опустив голову на руки, он плакал.
Продолжительная война превратила Пруссию в пустыню. Для восстановления хозяйства из армии сразу же после заключения мира были распущены все крестьяне. Города отстраивались. Желая показать всей Европе, что Пруссия все еще богата, а, значит, сильна, Фридрих не жалел денег на строительство. В Сан-Суси по его приказу приступили к сооружению большого дворца.

Новый дворец, построенный в Сан-Суси после Семилетней войны

С пострадавших от войны провинций были сложены подати: с Силезии - на шесть месяцев, с Померании - на два года. Кроме того, из казны поступали значительные суммы на восстановление разрушенных мануфактур и фабрик. Пытаясь компенсировать дефицит бюджета, Фридрих ввел пошлину на ввоз из-за границы предметов роскоши и присвоил казне исключительное право производства и торговли табаком и кофе.
В то же время король не оставлял вниманием армию. Продолжались маневры и учения, для пополнения офицерского состава был увеличен берлинский кадетский корпус и учреждено еще два: в Померании и Восточной Пруссии. Все разрушенные войной укрепления ремонтировались, работали ружейные и литейные заводы. Еще недавно проклинавший войну, измученный ею король продолжал уповать на армию, как на единственное средство поддержать могущество страны.
Но повторения войны со всеми сильнейшими европейскими державами разом Фридрих боялся. Ему нужны были союзники, и он нашел их в России. После смерти Августа III императрице Екатерине хотелось сделать польским королем своего ставленника Станислава Понятовского и управлять через него Польшей. Фридрих пообещал поддержать ее, и 31 марта 1764 года между Россией и Пруссией был заключен оборонительный договор. А в 1772 году по проекту прусского короля был произведен раздел Польши, при слабом Станиславе Понятовском раздираемой анархией и совершенно беззащитной. В разделе участвовали три державы: Россия, Пруссия и Австрия. При этом несомненная выгода Пруссии состояла в том, что присоединенные к ней польские земли, уничтожили чересполосность ее владений. Обладание устьем Вислы сделало Фридриха хозяином польской торговли.
В 1777 году, после смерти последнего баварского курфюрста, Австрия сделала попытку присоединить к себе Баварию. Фридрих выступил в поход против нее, но эта маленькая война не походила на те, которые он вел прежде. Даже заручившись поддержкой России и Франции, король избегал крупных сражений, и победа ему досталась лишь потому, что австрийскими войсками предводительствовал еще более нерешительный полководец, сын Марии-Терезии Иосиф. К тому же сама императрица, не найдя сочувствия своим планам в европейских державах, почла за лучшее уладить дело миром. Она написала Фридриху, что "им обоим не слишком будет выгодно вырывать друг у друга волосы, убеленные старостью". Германия теперь смотрела на Фридриха, как на защитника своих свобод.
В 1780 году умерла Мария-Терезия, и ее сын вступил на престол под именем Иосифа II. Одним из самых больших его желаний было сделать сан германского императора, до этого зависящий от избирательных князей (курфюрстов), наследственным. При этом независимости Германии должен был прийти конец. В 1786 году в ответ на новую попытку Иосифа II присоединить Баварию, Фридрих приступает к созданию оборонительного союза германских князей, который в июле того года был подписан в Берлине.
В то же время Фридрих продолжал деятельно управлять Пруссией. Здесь его самовластный характер нашел прекрасное применение. Король редко прислушивался к чьим бы то ни было советам, зато, наверное, не было государя, который знал своих подданных лучше, чем он. Своей страной он управлял, как большим имением. Ему ежедневно подавались отчеты о числе родившихся и умерших, посевах и постройках. Он знал, сколько продано за границу сукна и полотна, что производится в той или иной провинции, и какой доход приносит каждый завод или мануфактура. Фридрих часто бывал упрям и деспотичен, но это ничуть не уменьшало его популярности.
К чести короля надо сказать, что, несмотря на весь деспотизм его правления, в Пруссии не прижилась тайная полиция, а цензура ограничивалась тремя статьями: нельзя было писать против Бога, против таинств христианской церкви и против чести народа.
Проводя дни в трудах, постоянно окруженный людьми, Фридрих был одинок. Умерли и все его друзья, и люди, которых он хотел бы назвать друзьями. Король наполнял Вильгельмовскую церковь в Берлине монументами Шверину, Зейдлицу, Кейту. В Сан-Суси он выстроил храм дружбы в память Вильгельмины.
Семьи у короля никогда не было. С женой они жили врозь и, сохраняя все приличия своего сана, едва переносили друг друга. "Иногда король просил у королевы позволения откушать вместе с нею. Они сходились молча, почтительно раскланивались друг с другом, садились за стол и с такой же церемонией после обеда расходились... Таким образом была ими отпразднована и золотая свадьба в 1783 году⁽³⁾.
При короле остался только Джордж Кейт, брат погибшего фельдмаршала и генерал Фуке. Фридрих, этот мизантроп и язвительный циник, не задумываясь выплескивавший всю желчь характера на любого, кто подворачивался под горячую руку, ужасно носился с этими двумя стариками. Когда у Фуке стал притупляться слух, король выписал ему из Парижа слуховые рожки, а когда его старый приятель начал даже говорить с трудом "изобрел особенную машину, посредством которой, составляя буквы, можно было объясняться, и по несколько часов в день проводил с ним таком немом разговоре"⁽³⁾.
Одряхлевший Циттен, последний из его прежних боевых товарищей, иногда навещал Фридриха, но по большей части король жил один, окруженный в пустом дворце Сан-Суси собаками, лошадьми и солдатами. Своей старой лошади по имени Цезарь король приказал построить возле Потсдамского дворца открытую конюшню, из которой она могла выходить и гулять по саду.

Посмертная маска Фридриха Великого

Король, приезжая в Потсдам, угощал ее сахаром и белым хлебом, а лошадь, завидев его издали, прибегала к нему и, пока король гулял по саду, брела за ним следом. "Когда в Потсдаме бывал развод или смотр, Цезарь, заслышав военную музыку, являлся на плац, становился возле короля, и, положив голову к нему на седло, не отходил до тех пор, пока король не возвращался домой"⁽³⁾.
У Фридриха началась бессонница. По целым ночам он просиживал над томами классиков французской литературы, но немецкую не знал и совершенно пренебрегал ею. Короля начали донимать болезни. К подагре прибавились геморрой и астма. В 1780 году он писал к одному из друзей: "Вы, верно, сами догадываетесь, что на 68 году жизни я чувствую все признаками старости. То подагра, то боль в пояснице, то лихорадка потешаются насчет моего существования и напоминают мне, что давно пора бросить изношенный футляр моей души".
В одиночестве, верхом Фридрих прогуливался по улицам города. Взрослые почтительно стояли по обе стороны улицы, рассматривая короля. Дети прыгали вокруг его лошади, бросая вверх шапки, но не столько в знак приветствия, сколько из озорства. Детям, наверное, был смешон король: старик в грязном и потертом мундире, который почти не обращал на них внимания, только иногда отстранял их с дороги палкой.
Он уже был не нужен детям, да и никому не нужен. Дворец Фридриха не охранялся. Всякий мог подойти к его окнам и заглянуть в них.
В январе 1786 года умер Циттен.
- Мой старый приятель как всегда в авангарде, - сказал Фридрих, - и расчищает дорогу королю. Скоро я последую за ним.
Здоровье короля все ухудшалось. Он совсем перестал спать. Кабинет-секретарям отдали приказание являться с докладами не в семь утра, как обычно, а в четыре.
- Беспокойство ваше недолго продлится, - сказал им король.
15 августа 1786 года королю стало значительно лучше, но эта последняя вспышка бодрости окончательно истощила его силы. На следующий день король уже никого не узнавал. Но сознание иногда возвращалось к нему.
"Ночью он спросил: "Который час?" - Ему отвечали: одиннадцать. "Хорошо, - сказал он, - разбудите меня в четыре, я нынче не работал, завтра будет много дел"⁽³⁾.
В два часа ночи он вдруг приподнялся и раскрыл глаза. Камер-гусар поспешно подхватил короля.
"О, как легко! Я взошел на гору... хочу успокоиться", - ясно прошептал Фридрих.
Остановились каминные часы. Впоследствии Наполеон увез их на Остров Святой Елены.
Фридрих завещал похоронить себя в склепе, который еще при жизни соорудил для себя в Сан-Суси под пьедесталом с фигурой Флоры. Но желание его не было исполнено. Наследник короля, его племянник, сын принца Августа-Вильгельма Фридрих-Вильгельм приказал похоронить Фридриха в гарнизонной церкви в Потсдаме.

Список использованной литературы.

1) Вольтер. "Мемуары". - Издательство "Вестник знания" В.В.Битнера. Напечатано в бесплатном приложении к "Вестнику знания" в 1910 году.
2) "Фридрих Великий". Серия "Сто великих людей". - Издание А.С. Суворина, Спб, 1894 год.
3) "Фридрих Великий" . Ф.Кони - По изданию Спб 1844 год.

Весь материал о Фридрихе II Великом специально для проекта любезно предоставлен Еленой Велюхановой
Статья взята с сайта Всемирная история в лицах.

Ней Мишель. Продолжение.

Tatyana_Art — Thu, 17 Mar 2011 02:56:05 GMT

Измена Нея нанесла последний удар по королевской власти. Правда, не все сразу поняли это, считая поступок Нея – фальсификацией. Когда маршал Макдональд, ведающий всеми военными операциями против Наполеона, узнал от герцога Беррийского о переходе Нея на сторону Наполеона, он воскликнул: «Это невозможно! Маршал Ней – человек чести. Войска, наверняка, его покинули или, может быть, увлекли за собой…». – «Нет, он сам привел их к Буонапарте…» (Macdonald J.E.A. Op. cit.).

Что касается маршала Нея, то он с решимостью продвигался на соединение с Наполеоном.

17 марта Ней прибывает в Дижон, надеясь встретить там Наполеона. По пути он получил письмо, в котором ему предписывалось двигаться к этому городу и туда же доставить артиллерию. «Вы должны иметь сто пушек, - писал Наполеон. – Если вы испытываете нехватку в них, я нашел пятьсот в Гренобле» (Ibidem.).

Вечером 18 марта Ней прибыл в Осер (Оксер) и тотчас же отправился в префектуру, которой управлял его зять господин Гамо. Там же находился и Наполеон.

Появившись в штаб-квартире Наполеона, Ней получил радушный прием офицеров.

На следующий день он предстал перед императором впервые после известных событий апреля 1814 года. Наполеон бегло взглянул на составленный документ маршала, в котором последний предъявлял условия императору: (Welschinger H. Op. cit. P. 55.)

«Я присоединяюсь к вам не из уважения и привязанности к вашей персоне. Вы были тираном моей родины. Вы принесли траур во все семьи и отчаяние во многие. Вы нарушили покой целого мира. Поскольку судьба возвращает вас обратно, поклянитесь мне, что отныне вы посвятите себя тому, чтобы исправить то зло, которое причинили Франции, что вы сделаете людей счастливыми… Я требую от вас набирать армии не более как для защиты наших границ и более не будете выступать с ними для ненужных завоеваний… При этих условиях я не буду препятствовать вашим планам. Я отдаю себя только для того, чтобы спасти мою страну от раскола, который ей угрожает»(Слова, сказанные Неем на допросе 14 сентября 1815 года генералу графу Грюдлеру.).

- Этот славный малый Ней, похоже, становится сумасшедшим, - тихо заметил Наполеон стоявшему подле него офицеру. – Вы слишком хороший солдат, господин маршал, чтобы заниматься составлением государственных заявлений, - уже громко произнес Наполеон. – Мы должны для начала достигнуть Парижа.

Говорили, что Наполеон подписался под всеми требованиями маршала и даже обещал сделать большее для благополучия Франции.

Однако слишком свежи были у Наполеона воспоминания о том апрельском дне 1814 года, когда Ней почти открыто потребовал у него отречения от престола. К тому же, разве можно верить человеку, способному нарушить присягу, даже если это присяга Людовику XVIII?..

За семь дней до того, как Наполеон достиг Парижа, представители союзных держав в Вене объявили Бонапарта вне закона и решили собрать около миллиона солдат для окончательного уничтожения «чудовища». 25 марта был подписан официальный договор о союзе между Англией, Австрией, Пруссией и Россией и возникла Седьмая коалиция, подкрепленная обещанием Англии ассигновать 5 миллионов фунтов стерлингов. Пруссия и Англия сразу выставили соединенную армию в 200 тысяч человек, а другие правительства начали готовиться к войне. Все переговоры с Наполеоном были прерваны. Хотел или не хотел того Наполеон, но он принужден был сражаться.

Немедленно по прибытии к войскам (15 июня) император назначает Нея командовать левофланговой группировкой, состоящей из корпусов Рейля и д’Эрлона. В поддержку этим силам Наполеон дал Нею гвардейскую кавалерию Лефевра-Денуэтта.

Именно одному маршалу Наполеона было суждено сыграть поистине драматическую роль в этой самой знаменитой битве наполеоновской эпопеи. Из четырех маршалов, принимавших участие в сражении, решившем участь всей кампании, Сульт, занимавший пост начальника штаба, как таковой проявил себя бездеятельным и очень некомпетентным, в частности, потому, что в этой роли ему еще никогда не приходилось выступать, да и он не был создан для штабной работы; Мортье был скован ишиасом и лежал в доме где-то на Парижской дороге, а Груши увел свои 30 тысяч солдат в никуда. Только Нея, героя отступления из России, и англичане и французы будут вспоминать за его граничащие по смелости с фанатизмом «сольные» атаки под Ватерлоо. Это был подобающий занавес для личной драмы полководца, почти непрерывно сражавшегося без малого двадцать три года.

Ней бросил вперед кавалерию, а не Наполеон, как многие указывают. Апологеты Нея заявляют, что у него не было под рукой пехоты. Это вопиющая неточность; ибо, кроме дивизий Алликса, Донзело, Марконье, представлявший еще десять или двенадцать тысяч боеспособных людей, вся дивизия Башлю и вторая бригада Фуа находились нетронутыми слева от Белль-Альянса.

Ней был уверен, что несколько свежих частей поддержали бы и увлекли за собой его полки, и последнее сопротивление англичан было бы сломлено. Герцог Эльхингенский послал своего адъютанта Эйме просить у императора хоть немного пехоты.

«Des troupes! Ou voulez-vous que j’en prenne? Voulez-vous que j’en fasse?»(«Войск! Откуда мне их взять? Хотите от меня, чтобы я их сделал?» (фр.)) – это был единственный ответ, который посланник Нея смог добиться от императора (Чандлер Д. Указ. Соч. С. 655.).

Целые батальоны были уничтожены и валялись на земле. Всюду видны были редкие линии солдат, раненых становилось все больше и больше, легко раненые под разными предлогами старались скрыться с поля боя…

В семь часов вечера Наполеон двинул против ослабленного центра англичан гвардию. Неутомимый Ней опять возглавил атаку, на этот раз он был на ногах. К этому моменту под ним было убито пять лошадей. Очевидец описывает, как он поднимался по склону, - его лицо почернело от пороховой гари, один эполет был сорван пулей, форма порвана, и весь он был выпачкан в грязи. Кто-то закричал: «Вон идет Le Rougeaud!» - и даже раненые вставали и следовали за гвардией. Величайший режиссер не смог был создать более впечатляющий сценарий последнего акта легенды о Наполеоне.

Но в это время колонны прусских войск Блюхера прорвали правый фланг французов и ринулись в тыл. Огонь и атаки пруссаков вызвал во французской армии ни с чем ни сравнимый развал.

Из послужного списка

06.12.1788	Рядовой гусарского полка Генерал-полковника (с 1791 г - 5-й гусарский полк)
01.01.1791	Бригадир-фурьер
01.02.1792	Вахмистр
01.04.1792	Старший вахмистр
14.06.1792	Аджюдан-унтер-офицер
29.10.1792	Су-лейтенант
05.11.1792	Лейтенант
12 04 1794	Капитан
31.07.1794	Майор штабной службы
15.10.1794	Полковник штабной службы
01.08.1796	Бригадный генерал
28.03.1799	Дивизионный генерал
1802-1803	Командующий французской армией и посол в Швейцарии
19.05.1804	Маршал империи
23.08.1805	Командир 6-го корпуса Великой Армии
06.06.1808	Герцог Эльхингенский
07.09.1808	Командир 6-го корпуса Испанской армии
17.04.1810	Командир 6-го корпуса в Португальской армии
01.04.1812	Командир 3-го корпуса Великой Армии
25.03.1813	Князь Москворецкий
06.01.1814	Командир 1-й дивизии вольтижеров Молодой гвардии
20.05.1814	Командующий кирасирами, драгунами, конными егерями и шеволежерами-уланами
21.05.1814	Губернатор 6-го военного округа
04.06.1814, 02.06.1815	Пэр Франции
15.06.1815	Командир 1-го и 2-го корпусов Бельгийской армии

Наполеон галопом проносится вдоль верениц беглецов, увещевая, настаивая, угрожая, умоляя… Но полки его не замечали и продолжали бежать от прусской кавалерии.

«Панике не поддался лишь один человек, - пишет Рональд Делдерфилд. - В течение всей своей жизни Мишель Ней, князь Москворецкий, герцог Эльхингенский, сын бочара из Сарлуи, никогда не поворачивался спиной к врагу на время большее, чем требовалось, чтобы собрать бегущих и зарядить ружье. Изменять своим привычкам в своей последней битве он не собирался. С саблей, перебитой английским штыком, нещадно ругаясь, он прорубил себе путь к еще не разбитому французскому каре и медленно, шаг за шагом отступал – как он делал это на выжженной солнцем равнине в Португалии или преследуемый казаками в России. «Смотрите, как может умирать маршал Франции!» - кричал он пробегающим мимо солдатам. Однажды, очевидно для самого себя, он выкрикнул: «Да пусть нас повесят, если мы это переживем!»

Когда каре распалось, он нашел следующую группу, а когда рассеялась и она, то он, уже в темноте, набрел на какого-то капрала. Вместе с ним он поднялся на холм. Здесь Ней, размахивая обломком сабли, призывал бегущих собраться вместе и снова идти в атаку. И даже в этой ужасной ситуации солдаты продолжали восхищаться своим рыжеволосым маршалом. «Да здравствует маршал Ней!» - кричали они, продолжая отступать. Это ни в коем случае не было иронией – они отдавали должное этому сверхчеловеку» (Делдерфилд Р. Ф. Маршалы Наполеона... С. 404-405.).

Англичане наступали, собрав всю оставшуюся у них артиллерию и засыпая уцелевшие французские каре градом картечи. Во фланг отступающим французам ударили прусские гусары. Не давая пощады, они рубили толпы безоружных людей, устремившихся по дороге и через затоптанные поля(Блюхер отдал приказ своим солдатам не брать пленных французов и уничтожать всех, кто попадется на пути.).

Только когда уже совсем стемнело, Ней выбрался с поля боя, опираясь на плечо капрала. Где-то за фермой Белль-Альянс ему нашли лошадь. Он вскочил в седло и медленно поехал в сторону Самбры – последний из старших офицеров, покидающий поле боя.

22 июня 1815 года Наполеон второй раз, и теперь уже навсегда, отрекается от престола. Образовывается Временное правительство во главе с главным виновником отречения императора Жозефом Фуше.

А что же делает Ней в эти смутные дни после отречения?

Ней понимал, чтобы выжить надо было спасаться и срочно уезжать за пределы Франции. Но куда бежать? В Швейцарию? В Америку?.. Сен-Сир вместе с Даву подписали ему паспорт и просили скрыться как можно быстрее.

Однако, несмотря на все приготовления, все старания его друзей, Ней в последний момент отказался куда-либо уезжать. Обосновывая свои действия, маршал говорил: «Я мог бы уехать в Соединенные Штаты, но я остался, чтобы спасти честь моих детей. Выезжая из Парижа, я объявил, что готов предстать перед королем…». Однако Аглая Ней, супруга маршала, чуя беду, пыталась уговорить Нея покинуть Францию и уехать в Америку, на что маршал резко ответил: «Вам не терпится, мадам, избавиться от меня!.. (Welschinger H. Op. cit. P. 81.) И он, конечно, был не прав.

Узнав, что убежище Нея готовятся оцепить жандармы, один из местных жителей, с восхищением относившийся к маршалу, оседлал лошадь и поскакал предупредить его, однако во время ночной скачки по пересеченной местности очень неудачно свалился с лошади и до утра пролежал на земле без сознания.

Маршал, который занимал комнаты верхнего этажа, заметил вооруженных людей. Однако, несмотря на это, он совершенно не собирается спасаться бегством и спокойно ждет своих нежданных визитеров. «Кого вы ищете?» – спрашивает он у офицера. – «Маршала Нея». – «Поднимитесь сюда, месье, я покажу его вам». И когда капитан вошел в комнату, произнес: «Именно я – маршал Ней!» (Ibid. P. 121.)

Пришедших арестовывать его жандармов Ней встретил спокойно. Жандармы имели инструкции доставить его в Париж в кандалах, но Ней дал слово не пытаться бежать, и этот вопрос отпал сам собой. Один из жандармов, дружественно настроенный по отношению к маршалу, намекнул, что закроет глаза, если тот все-таки предпримет такую попытку, но Ней отверг его предложение. «Если бы я был свободен, то за это я бы вас расстрелял! – спокойно заявил он. – Я же дал слово!» (Делдерфилд Р. Ф. Маршалы Наполеона... С. 412.)

Герцог Рагузский рассказывает в своих мемуарах, что он находился подле короля, когда прибыло известие об аресте маршала Нея. «Людовик XVIII простонал вместе со мной и произнес, обращаясь ко мне: «Было сделано все, чтобы благоприятствовать его бегству. Неблагоразумие и безрассудство в его поведении погубили его» (Marmont. Op. cit. T. 7.).

14 августа маршал Гувион Сен-Сир, военный министр, просил министра полиции, чтобы Ней был препровожден в Париж не в сопровождении полицейских, а как военный человек, как маршал и пэр Франции, под военным эскортом. Фуше не стал упираться и уступил желанию военного министра. Командующий 19-м военным округом договарился с префектом Локаром, чтобы 15 августа капитан королевской гвардии Жомар взял под свой контроль заключенного. К нему должен присоединиться лейтенант жандармерии Фремо с несколькими жандармами. Жомар получил тысячу франков на расходы, связанные с предстоящим вояжем, который должен пролегать через Клермон-Ферран, Риом и Невер. Все воинские подразделения этих городов были удвоены и получили самые строгие приказы как от военного министра, так и министра полиции.

Маршал сохранял полнейшее самообладание, он не оказывал никакого сопротивления, не произносил никаких жалоб и не отвечал на все те оскорбления и угрозы, которые раздавались в его адрес. По словам Жомара, Ней «не прекращал говорить, что ужасно видеть, что малая часть славы, которую он приобрел на поле чести потускнеет, если все-таки он будет признан виновным в преступлении, в котором общественное мнение его обвиняло…».

Недалеко от Риома Ней встретился в генералом Эксельмансом, который пытался уговорить маршала сбежать из-под стражи, в чем он, Эксельманс, его поддержит всеми силами. На настойчивые просьбы генерала Ней твердо заявил: «Нет, я не стану этого делать; я дал слово».

Недалеко от Парижа, на одной из почтовых станций, маршал встретился со своей женой. Их встреча была непродолжительной, после чего они обнялись и расстались. Аглая два или три раза еще имела возможность видеть супруга, находящегося в тюрьме «Консьержери», и последний раз они увиделись в день приведения смертного приговора.

Садясь в экипаж, Ней украдкой вытер слезы, выступившие на глазах. Однако это не скрылось от взора лейтенанта Фремо. «Вы удивлены, месье, видя меня плачущим? – произнес маршал. – Я плачу не по себе… по моей жене и моим четырем детям!» (Welschinger H. Op. cit. P. 135.)

19 августа префект полиции Деказ информировал герцога Отрантского, что маршал Ней препровожден в тюрьму префектуры и просит незамедлительно перевести арестованного в тюрьму «Консьержери» (Archives nationales. F⁷. 6683.).

Тюрьма «Консьержери» пользовалась во времена Террора 1793 года славой наихудшей из всех парижских тюрем. Здесь сидели Шарлотта Корде, девушка, заколовшая Марата, и Мария Антуанетта, томившаяся в крайне душной камере, а также множество других известных лиц. Но такого знаменитого узника, как Ней, стены тюрьмы не видели уже много лет.
Сначала маршал был заточен в темную комнату, расположенную в конце длинного коридора. Окна были скрыты большим абажуром. Небольшая кровать, стол, стул и две лохани для воды составляли всю обстановку. Только в сентябре маршал был переведен в помещение более приличное, где было окно и даже печка.

Это помещение располагалось выше камеры, где находился Лаваллет (Lavallette A. M. Mémoires et Souvenirs. P., 1831. T. II.), который также как и Ней был арестован согласно проскрипционным спискам, но который оказался счастливее «храбрейшего из храбрых», так как спасся, благодаря изобретательности и отчаянной смелости своей супруги (Лавалет, Антуан Мари Шаман Лавалетт (1769 — 1830) — французский политический деятель, граф. Был женат на Эмилии Луизе Богарне, племяннице Жозефины. Наполеон поставил его во главе почтового ведомства. После реставрации Бурбонов в 1814 году ему пришлось уступить свой пост графу Феррану. Когда Людовик XVIII (20 марта 1815) при приближении Наполеона покинул Париж, Ловалет через несколько часов явился к Феррану и от имени императора принял на себя управление почтой. За это, после возвращения Бурбонов, Лавалет был арестован и предан суду, который обвинил его в государственной измене. Жена Лавалета, выхлопотав себе и дочери разрешение навестить мужа вечером накануне казни (23 декабря), обменялась с ним платьем и осталась в тюрьме, а ему удалось выйти на свободу. В течение двух недель Лавалетт скрывался в Париже, после чего три англичанина переправили его через границу в Монс. Жена Лавалета долго оставалась в тюрьме, где сошла с ума. В 1822 Людовик XVIII помиловал беглеца и разрешил ему вернуться во Францию.).

Нею было повелено под строгим наблюдением совершать утренние прогулки во внутреннем дворике тюрьмы «Консьержери», расположенном далеко от взглядов других заключенных (На одной из гравюр, находящихся в Национальной библиотеке Франции, маршал изображен, прогуливающимся во дворе тюрьмы «Консьержери». Она озаглавлена: «Мишель Ней, маршал Франции, нарисованный из окна «Консьержери» в декабре 1815 года». Эта гравюра представляет нам маршала, совершающим прогулку во дворе «Консьержери» и курящего длинную сигару; на нем небольшая круглая шляпа, длинный сюртук и английские сапоги, которые упоминаются в списке, составленном 15 августа в Орийаке.).

В журнале заключенных тюрьмы о Нее остались следующие строки: возраст – 46 лет, рост – 173 см, волосы – светло-каштановые, брови – светлые, глаза – голубые, нос и рот – средние, подбородок – полный, лицо – удлиненное, цвет лица – светлый (Существует более тридцати портретов маршала Нея. Среди наиболее точных следует считать портрет, написанный Жераром в 1812 году.).

После месяца строгого режима, было решено смягчить условия содержания Нея. Чаще всего маршал проводил время за игрой на флейте – его самом любимом инструменте. Однако слишком усердные охранники побоялись, что игрой на музыкальном инструменте Ней может передавать какую-нибудь информацию за пределы камеры (!). Они обратились со своими глупыми подозрениями к начальству, и это совершенно невинное мероприятие было вскоре запрещено. Лавалет, находившийся в «Консьержери», но этажом ниже, слышал игру Нея и позднее в своих мемуарах вспоминал: «Он любил играть один и тот же вальс, надолго оставшийся в моей памяти, и который я напевал во время своих вечерних мечтаний. Я более нигде не слышал его (вальс – С.З.). Единственный раз я вдруг услышал его в Баварии, во время сельских танцев на берегу озера Штамберг. Мелодия этого вальса была приятной и меланхоличной, и на меня резко нахлынули воспоминания о «Консьержери». Я имел возможность спастись, слезы выступили у меня на глазах, и я с горечью произнес имя несчастного маршала…» (Lavallette A. M. Op. cit. T. II. P. 415.).

Французские мемуаристы, наблюдавшие за поведением Нея в течение нескольких последних недель, приходили к выводу, что маршал позволит вынести себе обвинительный приговор, не прибегая к своему праву защиты.

За три дня до казни, чтобы не допустить попытки освободить его со стороны друзей, Нея перевели в другое помещение. Комната, куда был переведен маршал, находилась на втором этаже в конце длинного темного коридора. Открыв двустворчатую дверь, попадаем в помещение длиной пять, шириной – шесть и высотой – четыре метра; дневной свет попадал через три окна стрельчатой формы, оборудованных решетками: одно окно выходило на парадный двор, другое – в президентский сад и третье – на аллею Обсерватории. Однако ни из одного окна невозможно было что-либо увидеть, и чтобы это сделать, необходимо было подняться по лестнице, приставленной к окну. Комната, коридор и все близлежащие переходы «были поручены под наблюдение часовых, отобранных из гвардейского корпуса …. Другим войскам не доверяли» (По словам Ламартина, эти гвардейцы находились там, чтобы великодушно поддерживать иллюзии Нея. (Шарль де Ремюза уверяет, что Фонтане и Лалли-Толлендаль голосовали за смертный приговор в первом туре только потому, что не знали, что у них есть выбор меры наказания, и что во втором туре они высказались за изгнание.).

Подсчет первого тура голосования дал следующие результаты: 142 пэра проголосовали за смертную казнь по законам военного времени, т.е. за расстрел, 1 пэр – за смертную казнь, согласно Уголовному кодексу, - гильотина, 13 пэров – за изгнание, пять пэров воздержались от голосования.
Пэр, проголосовавший за гильотину, был граф Линш (По словам Дюверье де Орана, во время второго тура голосования граф Линш отказался от прежнего вердикта.).
Сразу же после подсчета голосов первого тура, президент палаты объявил второй тур, после которого голоса распределились следующим образом:
Смертная казнь без обжалования приговора – 139 пэров
Изгнание – 17 пэров
Воздержались от голосования – 5 пэров.
Пэры, воздержавшиеся от голосования, просили направить королю ходатайство о помиловании (Поццо ди Борго, сообщивший об этом факте Нессельроде, в тот же вечер сказал, что процесс над Неем завершился «фатальным для него образом».).

Эффект, произведенный этим незаконным решением на публику, был настолько огромным, что канцлеру Дамбрэ пришлось 9 декабря поместить в «Монитере» объяснительную записку, в которой он оправдывал свои действия, говоря о своих неограниченных полномочиях, а также ссылаясь на то, что сама палата пэров решила отказать адвокатам маршала представить на обсуждение соглашение от 3 июля в силу того, что данные средства должны, мол, были быть «представлены в совокупности с другими средствами подобного рода, в соответствии с решением от 21 ноября сего года (1815 года – С.З.)». К сожалению, канцлер, говоря о согласии палаты удовлетворить просьбу обвинения, старается забыть о том, что в ходе принятия этого решение палата грубо нарушила:

1 – статью 12-ю Парижской конвенции (совершенно четкая амнистия);
2 – договор от 20 ноября 1815 года, подтверждающий договор от 30 мая 1814 года (никакой индивидуум не будет потревожен и нарушены его права за его поведение или политические убеждения).
3 – и процедуру голосования.

Казнь маршала Нея состоялась 7 декабря 1815 года в 9.20 утра.