Четверг, 22.06.2017, 21:30
Художники прошлого
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Форма входа

Меню сайта

Художники
Вильям-Адольф Бугеро [8]
Лоуренс Альма-Тадема [24]
Жан-Леон Жером [40]
Рафаэль [29]
Фредерик Лейтон [0]
Джон Сингер Сарджент [0]
Рембрандт [0]
Леонардо да Винчи [1]

Кое-что интересное
История одной картины [54]
История одной скульптуры [7]

Справочники
Легендарные личности [10]
Мифологические персонажи [2]
Кратко о художниках [1]
Пигменты [2]

Главная » Статьи » Художники » Жан-Леон Жером

Жан-Леон Жером. Рабство.

Работорговцы наживали на чужом горе огромные состояния. Их не останавливала даже вопиющая незаконность их деятельности с точки зрения мусульманского права.

Черкешенки были в основном мусульманками. Они не могли быть чьей-то собственностью и тем более обращаться в рабство.
Рабами признавались, как мы уже писали, только немусульмане, захваченные на войне. Рекомендовалось предоставить свободу и им, свершив этим весьма благочестивое дело. А если раб принимал ислам, то подлежал освобождению без промедления.

Жан-Леон Жером. Покупка рабыни.

Жан-Леон Жером. "Покупка рабыни." 1857. Масло, холст. 28.3 x 39.7 см. Частное собрание.

Однако привычка вельмож к рабовладению была так сильна, а соблазн пополнить свои гаремы чудесными созданиями так велик, что торговцы и покупатели нашли способ формально обходить закон.

Как писал Осман-бей, покупатели не спрашивали, откуда привезен «товар», им было достаточно заявления продавца, что «это рабы». Покупатель лишь восклицал: «Если есть в этом деле грех, да падет он на голову продавца!» И сделка считалась состоявшейся.
После завершения Кавказской войны в 1864 году, когда началось мухаджирство — массовое переселение горцев в Турцию, в работорговле наступил «ренессанс».

Поток переселенцев был так велик, что в портах скапливались огромные массы горцев. Не все выдерживали долгое плавание, а те, кому удавалось добраться до турецких берегов, изнемогали от голода и болезней. Мужчины вынуждены были вербоваться на службу в армию, а множество женщин и детей оказались на невольничьих рынках и шли за бесценок.

Русский вице-консул в Трапезунде А. Мошнин сообщал: «С начала выселения в Трапезунде и окрестностях перебывало до 247 000 душ; умерло 19 000 душ. Теперь осталось 63 290 чел. Средняя смертность 180–250 чел. в день. Их отправляют внутрь пашалыка, но большею частью в Самсун. …Население испугано переселением и вознаграждает себя покупкою невольниц. На днях паша купил 8 самых красивых девушек по 60–80 рублей за каждую и посылает их для подарков в Константинополь. Ребенка 11–12 лет можно купить за 30–40 рублей».

Виктор Гюго изложил в «Пленнице» историю невольницы-горянки:

Я родилась в нагорной,
Далекой стороне,
И этот евнух черный
Постыл и страшен мне.
На воле, не в серале,
Росли мы без печали
И юношам внимали
Свободно в тишине…

Жан-Леон Жером. An exedra. 1869.

Жан-Леон Жером. "Рынок рабов." 1866. Масло, холст. 83.8 х 63.5 см. Sterling and Francine Clark Art Institute, Соединенные Штаты.

Вот как описал Жерар де Нерваль невольничий рынок в Каире:

«В квадратный двор, где прогуливалось множество нубийцев и абиссинцев, выходили верхние галереи и портик, выполненные в строгом архитектурном стиле; широкие машрабийи, выточенные из дерева, находились под самым потолком прихожей, из которой в покои вела лестница, украшенная аркадами в мавританском вкусе. По этой лестнице поднимались самые красивые невольницы.
Во дворе уже собралось много покупателей, разглядывавших совсем черных или более светлых негров. Их заставляли ходить, им стучали по спине и по груди, им велели показывать язык. Только у одного из них, одетого в полосатый желто-синий машлах, с волосами, заплетенными в косы и ниспадающими на плечи, как носили в Средневековье, через руку была перекинута тяжелая цепь, гремевшая при каждом его величественном движении; это был абиссинец из племени галла, вероятно, взятый в плен.
Вокруг двора располагались комнаты с низкими потолками, где жили негритянки, подобные тем, которых я уже видел, — беззаботные и сумасбродные, они принимались хохотать по всякому поводу; между тем какая-то женщина, закутанная в желтое покрывало, рыдала, прислонившись к колонне передней. Безмятежное спокойствие неба и причудливые узоры, которые выписывали во дворе солнечные лучи, тщетно восставали против этого красноречивого отчаяния. Я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Я прошел мимо колонны, и, хотя лица женщины видно не было, я рассмотрел, что у нее почти белая кожа; к ней жался ребенок, чуть прикрытый плащом.
Как мы ни стараемся приспособиться к жизни на Востоке, в подобные минуты все равно остаешься французом, чувствительным ко всему происходящему. На мгновение мне пришла в голову мысль купить, если это в моих возможностях, невольницу и предоставить ей свободу.
— Не обращайте на нее внимания, — сказал мне Абдулла, — это любимая невольница одного эфенди, в наказание за какую-то провинность тот отправил ее на невольничий рынок, чтобы якобы продать ее вместе с ребенком. Через несколько часов хозяин придет за ней и, наверное, простит ее.
Таким образом, единственная плакавшая здесь невольница горевала оттого, что лишается хозяина; остальные, казалось, были обеспокоены лишь тем, чтобы не оставаться слишком долго без нового господина.
А это говорит в пользу мусульманских нравов. Сравните положение этих невольников с положением рабов в Америке! Воистину, в Египте на земле работают лишь феллахи. Рабы стоят дорого, поэтому их силы берегут и занимают лишь работой по дому. Вот та огромная разница, которая существует между невольниками в турецких и христианских странах.
…Абд-аль-Керим отошел от нас, чтобы поговорить с покупателями-турками, затем вернулся и сказал, что сейчас одевают абиссинок, которых он хочет мне показать.
— Они живут в моем гареме, — сказал он, — и с ними обращаются как с членами семьи; они едят вместе с моими женами. Пока они одеваются, вам могут показать самых молодых.
Открылись ворота, и во двор, словно школьницы на переменке, вбежала стайка темнокожих девочек. Им позволили играть возле лестницы с утками и цесарками, которые плавали в чаше лепного фонтана, сохранившегося от неслыханной роскоши океля. Я разглядывал этих бедных крошек с огромными черными глазами, одетых словно маленькие султанши; наверное, их забрали от матерей, чтобы потакать прихоти местных богачей. Абдулла объяснил мне, что многие из них не принадлежат торговцу, вырученные за них деньги получат родители, специально приехавшие в Каир в надежде, что их дочери попадут в хорошие руки.
— Кроме того, — добавил он, — они стоят дороже, чем зрелые девушки. И не беспокойтесь, здесь можно покупать с полным доверием; родители девушек все предусмотрели.
…Абд-аль-Керим пригласил меня войти в дом. Абдулла деликатно остался стоять у лестницы.
В большой комнате с лепным орнаментом и полустертыми золотыми и цветными арабесками вдоль стен сидело пять довольно красивых женщин; цвет их кожи напоминал флорентийскую бронзу; черты лица у них были правильные, нос прямой, рот маленький; классическая форма головы, грациозный изгиб шеи, умиротворение, написанное на лицах, делали их похожими на итальянских мадонн с картин, краски которых потемнели от времени. Это были абиссинки католического вероисповедания, возможно, потомки пресвитера Иоанна или царицы Капдаки.
Трудно было остановить свой выбор на одной из них: все они походили друг на друга, как это бывает у туземцев. Видя мою нерешительность, Абд-аль-Керим счел, что девушки мне не нравятся, и велел позвать еще одну — она вошла плавной походкой и заняла свое место у противоположной стены.
Я испустил радостный возглас, узнав миндалевидный разрез глаз яванок, как на картинах, которые мне доводилось видеть в Голландии; по цвету кожи эту женщину можно было безошибочно отнести к желтой расе. Не знаю, возможно, во мне пробудился интерес к неведомому и неожиданному, но я склонялся в ее пользу. Кроме того, она была весьма хороша собой и сложена на славу, так что смело могла выставлять себя напоказ; блестящие глаза, белые зубы, точеные руки и длинные волосы цвета красного дерева… Совсем юной ее взяли в плен пираты имама Маската где-то на островах Индийского океана.
…Оставалось только условиться о цене. У меня просили пять кошельков (шестьсот двадцать пять франков); мне хотелось заплатить только четыре; но, вспомнив, что речь шла о покупке женщины, я подумал, что подобный торг неуместен. К тому же Абдулла предупредил, что торговец-турок никогда не уступит в цене.
…В тот же вечер я с триумфом привел рабыню в покрывале в свой дом в коптском квартале. …Слуга из океля шел следом за нами, ведя за собой осла с большим зеленым сундуком на спине.
Абд-аль-Керим оказался хорошим хозяином. В сундуке лежали два комплекта нарядов.
…Если торговец обманет покупателя относительно достоинств рабыни и у нее обнаружится какой-то изъян, покупатель имеет право через неделю расторгнуть сделку. Мне представлялось невозможным, чтобы европеец прибегнул к подобной недостойной оговорке, даже в том случае, если его действительно обманули. Но вскоре я с ужасом обнаружил у несчастной девушки два клейма с монету в шесть ливров: одно под стягивающей лоб красной повязкой, другое — на груди, и на обоих — татуировка, изображающая нечто вроде солнца. На подбородке тоже была татуировка в виде острия пики, а левая ноздря проколота, чтобы носить кольцо. Волосы были подстрижены спереди и падали челкой до самых бровей, соединенных между собой нарисованной черной линией. Руки и ноги были выкрашены в оранжевый цвет; я знал, что это специально приготовленная хна, от которой через несколько дней не останется и следа».

Если рабыни противились уготованной им судьбе и не желали уподобляться бессловесному скоту, торговцы применяли различные испытанные средства. Когда не помогали ни уговоры, ни угрозы, рабынь усмиряли силой. Но делали это с осторожностью, так как «порченый товар» падал в цене и наносил вред репутации продавца. Проще всего было подавить упорство невольниц опиумом или другим зельем, подмешанным в пищу.

«Они продаются за различные цены, — писала Мелек-ханум, — соответственно красоте, смотря по которой они назначаются или в танцовщицы, или музыкантши, или же в банные прислужницы, горничные, или же одалиски. Цена на них колеблется от 1000 до 20 000 франков или около этого. Для того чтобы заплатить последнюю сумму, невольница должна быть необычайной красоты. Если у них вид не представительный, то они назначаются на должности, в которых они не должны появляться перед своим господином; в таком случае цена их не превосходит 1500–2000 франков. Они продаются обыкновенно в возрасте 12–13 лет, но бывали случаи продажи 6–7-летних. Это, впрочем, бывает только тогда, когда покупательница желает приучить их к службе или же перепродать с выгодой, когда они подрастут. Хозяйка делает им одежду, учит их вести себя прилично, а также говорить по-турецки. Главное внимание обращается на развитие таких талантов, которыми отличаются сами госпожи, как то: музыка, танцы, уборка волос и т. д.».

Жан-Леон Жером. Продажа рабыни.

Жан-Леон Жером. "Продажа рабыни." Масло, холст. Эрмитаж, Санкт-Петербург, Российская Федерация.

Важную роль в работорговле исполняли посредники. Когда кто-то хотел избавиться от невольницы, но не хотел или не мог сделать это сам, он поручал это дело опытному посреднику.
«И персиянин сошел с мула и свел на землю девушку, — повествует «Тысяча и одна ночь». — А потом он кликнул посредника и, когда тот предстал перед ним, сказал ему: „Возьми эту девушку и покричи о ней на рынке". И посредник взял девушку и вывел ее на середину рынка. Он скрылся на некоторое время и вернулся, неся скамеечку из черного дерева, украшенную белой слоновой костью, и поставил скамеечку на землю, и посадил на нее девушку, подобную дейлемскому щиту или яркой звезде, и была эта девушка как луна, когда она становится полной в четырнадцатую ночь, и обладала пределом блестящей красоты…»

В этом безобразном, но прибыльном деле не обходилось и без перекупщиков. Ими, как писал Осман-бей, были весьма состоятельные дамы из высшего общества. Избавившись пару раз от строптивых рабынь посредством своих торговых агентов, они быстро входили во вкус. Со временем они превращали домашние гаремы в интернаты, куда попадали маленькие девочки. После нескольких лет «воспитания» их продавали в несколько раз дороже. Этот вид торговли превратился в безотказную систему, предлагавшую «товар» на все вкусы.

В «Тысяче и одной ночи» описываются достоинства, которыми должны были обладать будущие наложницы: «И посредник на некоторое время скрылся, и пришла с ним девушка стройная станом, с высокой грудью, насурьмленным оком и овальным лицом, с худощавым телом и тяжкими бедрами, в лучшей одежде, какая есть из одежд, и со слюной слаще патоки, и ее стан был стройнее гибких веток и речи нежнее ветерка на заре. И когда визирь увидал ее, он был ею восхищен до пределов восхищения, а затем он обратился к посреднику и спросил его: „Сколько стоит эта невольница?" И тот ответил: „Цена за нее остановилась на десяти тысячах динаров, и ее владелец клянется, что эти десять тысяч динаров не покроют стоимости цыплят, которых она съела, и напитков, и одежд, которыми она наградила своих учителей, так как она изучила чистописание, и грамматику, и язык, и толкование Корана, и основы законоведения и религии, и врачевание, и времяисчисление, и игру на увеселяющих инструментах"».

В другом месте невольница сама говорит о своих достоинствах: «И тогда халиф спросил: „Как твое имя?" — „Мое имя Таваддуд", — отвечала невольница. „О Таваддуд, какие науки ты хорошо знаешь?" — спросил халиф. И девушка отвечала: „О господин, я знаю грамматику, поэзию, законоведение, толкование Корана и лексику и знакома с музыкой и наукой о долях наследства, и счетом, и делением, и землемерием, и сказаниями первых людей. Я знаю великий Коран и читала его согласно семи, десяти и четырнадцати чтениям, и я знаю число его сур и стихов, и его частей и половин, и четвертей и восьмых, и десятых, и число падений ниц. Я знаю количество букв в Коране и стихи, отменяющие и отмененные, и суры мекканские и мединские, и причины их ниспослания; я знаю священные предания, по изучению и по передаче, подкрепленные и неподкрепленные; я изучала науки точные, и геометрию, и философию, и врачевание, и логику, и риторику, и изъяснение и запомнила многое из богословия. Я была привержена к поэзии и играла на лютне, узнала, где на ней места звуков, и знаю, как ударять по струнам, чтобы были они в движении или в покое; и когда я пою и пляшу, то искушаю, а если приукрашусь и надушусь, то убиваю. Говоря кратко, я дошла до того, что знают лишь люди, утвердившиеся в науке"».

Осман-бей приводит анекдотическую историю о жене великого визиря Фуад-паши, которая торговала выпестованными ею же красавицами с большим размахом. Однако стремительное расширение этого деликатного бизнеса натолкнулось на неожиданное препятствие — предложение начало превышать спрос.

Не найдя других способов сбыта своей «продукции», госпожа Фуад решила прибегнуть к потусторонним силам. План ее состоял в том, чтобы околдовывать потенциальных клиентов. Призванный ею маг снабдил эту удивительную особу «волшебной рубашкой, обладавшей свойством придавать неотразимую прелесть той особе, которая ее надевает». И дела госпожи Фуад действительно быстро пошли на лад. Ее прелестницы разлетались, как птицы, выпущенные из клетки, причем по фантастическим ценам. Хотя конкурирующие завистницы поговаривали, что дело вовсе не в чудодейственной рубашке, а в положении супруга госпожи Фуад, на благосклонность которого рассчитывали щедрые покупатели.

Жан-Леон Жером. Продажа рабыни.

Жан-Леон Жером. "Продажа рабыни." 1886. Масло, холст. 64 х 57 см. Музей Искусства Walters, Соединенные Штаты.

Покупки рабов и рабынь подлежали юридическому оформлению.
В сказках «Тысячи и одной ночи» читаем: «„До чего дошла цена за эту девушку?" — спросил он посредника. И тот ответил: „Цена за нее дошла до девятисот пятидесяти динаров, кроме платы за посредничество, а что касается доли султана, то она с продающего" — „Пусть невольница будет моя за цену в тысячу динаров, вместе с платой за посредничество", — сказал посреднику Нур-ад-дин. …И не успел Нур-ад-дин опомниться, как посредник привел судей и свидетелей и написали на бумажке условие о купле и продаже, и посредник подал его Нур-ад-дину и сказал: „Получай свою невольницу! Да сделает ее Аллах для тебя благословенной! Она подходит только для тебя, а ты подходишь только для нее"».

«Девушку на другой день пересылают в дом покупателя или покупательницы в сопровождении старой женщины, не выпускающей ее ни на минуту из виду, — вспоминала Мелек-ханум. — Там она остается в течение нескольких дней, пока не убедятся, что у нее нет никаких телесных недостатков. Призывают бабку, чтобы исследовать, не имела ли покупаемая невольница прежде любовных отношений. После такого рода исследования уплачивается сумма, за которую она продана, и продажа узаконивается формальной бумагой, называемой петшех».

В конце XIX века невольничьи рынки были официально закрыты, так как наводнившие страну европейцы считали их вопиющим пережитком варварства. Однако сама работорговля отнюдь не исчезла. Она просто стала более «цивилизованной», скрытой от лишних глаз.

Рынки переместились в потаенные уголки города, в особые кафе и дома самих работорговцев. Невольницы по-прежнему продавались, но стоили теперь дороже, попадая на рынок контрабандным путем.
Одним из способов продажи невольниц был их вывоз якобы на прогулку в открытых экипажах, когда все желающие могли оценить предлагаемых прелестниц, договориться с сопровождающими их агентами о цене и незамедлительно вступить в права собственника.

Причем покупатели искренне полагали, что совершают благодеяние, вырывая несчастных девушек из лап алчных живодеров-работорговцев. Впрочем, смирившиеся с судьбой девушки, как правило, были с покупателями солидарны.

В картинах Жан-Леон Жерома, как и у большинства других художников изображены преимущественно женщины рабыни. Это связано с тем, что художники имели более или менее неограниченный доступ к женским телам довольно многочисленных моделей. Другими словами, их частная фантазия существует не в вакууме, а в специфическом социальном контексте, предоставляя разрешение так же, как и устанавливая границы для определенного вида поведения.

Они пытались разрядить и в то же время выразить откровенное противопоставление полного доминирования мужчины над женщиной, в то же время подчеркивая сексуально-провокационные аспекты таких тем.

Очевидно, что, изображая такие сюжеты, с такой очевидной чувственной склонностью, таким эротическим щегольством и такой открытостью, помпеисты (включая и Жан-Леон Жерома) были слишком близко к откровенному скандалу, выставляя так ярко патриархальные желания общества.

Фантазия абсолютного владения женскими голыми телами, фантазия, которая для художника девятнадцатого столетия была по крайней мере частичной действительностью - постоянное наличие моделей в студии для сексуальной и профессиональной потребностей. Несмотря на исторический характер этих картин их актуальность подтверждалась скрытыми и откровенными фактами использования женщин (их продажа) для сексуального удовлетворения и в Париже, и в Ближнем Востоке.

Такие художники, как Жан-Леон Жером и многие другие художники его времени, создали в своих работах двойной смысловой посыл: во-первых о мужской власти над женщинами и во-вторых об ощущении дикости, жестокости и низменности этой похотливой торговли.

В жизни Жан-Леон Жерома эти картины внесли скандальную нотку. Многие осуждали эту сюжетную линию его работ, но картины притягивали к себе внимание зрителей, несмотря на жесткую критику, и в конечном счете принесли художнику еще большую известность.

Отрывки из книги Шапи Казиева "Повседневная жизнь восточного гарема"


Вставьте анонс материала в свой блог — скопируйте готовый код из окна ниже:

В вашем блоге анонс будет выглядеть вот так:

Жан-Леон Жером. Рабство.

Работорговцы наживали на чужом горе огромные состояния. Их не останавливала даже вопиющая незаконность их деятельности с точки зрения мусульманского права. Черкешенки были в основном мусульманками. Они не могли быть чьей-то собственностью и тем более обращаться в рабство. Рабами признавались, как мы уже писали, только немусульмане, захваченные на войне. Рекомендовалось предоставить свободу и им, свершив этим весьма благочестивое дело. А если раб принимал ислам, то подлежал освобождению без промедления. Подробнее ...



Категория: Жан-Леон Жером | Добавил: Tatyana_Art (17.03.2011)
Просмотров: 13146 | Теги: леон, рабыня, рабство, одна, раб, жан, Жером, картина | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Рекомендую

Поиск

Друзья сайта
  • All-Art.do.am - все об искусстве! Стили, направления, художники, иконопись и т.д.

  • Tatyana_Art - Кое-что о компьютерной графике. Портфолио. Уроки компьютерной графики (2D и 3D)

  • Галерея иконописи и убранств храмов

  • Величайшие художники ХХ века

  • Галерея наших современников


  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0

     
    Copyright MyCorp © 2017
    Сделать бесплатный сайт с uCoz